Колонка в FORBES-Woman
Aug. 1st, 2014 07:27 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yusta_yaПРОБЛЕМА, КОТОРОЙ У НАС НЕТ
Ее нет вообще. От слова «совсем».
Я писала об этом в мирные времена и повторяю сейчас: в Украине языковой проблемы нет. Она отсутствует как класс. На всех уровнях, в любых сферах.
Возьмем, к примеру, мою семью. Я выросла в русскоязычном Крыму, и мой родной язык – русский. Когда мне понадобился для работы, а затем для учебы украинский, я его выучила. Общаюсь главным образом по-русски, на украинский могу перейти в любой момент – не проблема. Могу заполнять официальные документы, писать статьи или изучать сигнатуры лекарств – что у нас еще самое трудное? – даже не отдавая себе отчета, на каком я это делаю языке.
Муж родился в Киеве, родной язык – украинский, но и русский, живя в двуязычном городе, конечно, знает. Обычно общается по-украински, на русский переходит по обстоятельствам, не делая из этого проблемы.
Между собой мы говорим – каждый на своем языке. И семейное взаимопонимание от этого малозначительного фактора, поверьте, никак не зависит.
Наши дети – врожденные билингвы. Два одинаково родных языка. Запросто переходят с одного на другой и обратно в разговоре, не съезжая на суржик, грамотно пишут и побеждают в языковых олимпиадах. Им все равно, на каком языке читать книги (они читают, и много, на обоих), все равно, в каком дубляже смотреть мультики и кино.
Где, спрашиваю я, в чем хотя бы слабые предпосылки для языковой проблемы? Их нет. И внутри семьи, и в масштабе страны.
Ничего подобного, возражали мне тогда, в мирные времена. Если не поддерживать всячески украинский язык, он погибнет, исчезнет под натиском русского! – утверждали одни. В то же самое время другие рассказывали об ужасах насильственной украинизации. Миф о языковой проблеме, информационный фантом, призрак, которого никто и никогда не видел, жил в сознании носителей обоих языков. А значит, это было кому-то нужно.
Не будем говорить о политиках, которые под каждые выборы с успехом разыгрывали языковую карту. У них не получился бы данный фокус, если бы эта проблема не была так необходима нам самим.
Проблема языка по своей сути – компенсаторная, маскировочная. Она всегда прячет под собой какую-то другую, реальную проблему. Такую, которую неприятно озвучить, в которой стыдно признаться даже себе самому.
Вот например: не раз приходилось слышать от не реализовавшихся писателей, что их не печатают, потому что они творят не на том языке. Все хотят издавать книги на русском, они лучше продаются, – утверждали на моей памяти многие непризнанные украиноязычные гении. Всем издательствам подавай мову, такова государственная политика, – жаловались их непризнанные русскоязычные коллеги. Что я могла им возразить? Что им просто не повезло, бывает? Что надо поменьше жаловаться и активнее искать свой путь? Или – шепотом – что писать надо лучше?
Так удобно, так безответственно маркировать языком любые свои неудачи. Действительно, почему ваш ребенок плохо учится? – не тот язык преподавания в школе. Вас не взяли на работу? – уж точно отдали предпочтение правильному в языковом отношении кандидату. Косо смотрят в коллективе, не принимают на равных в дружескую компанию, не любят девушки – потому что не тот язык.
Можно прожить так всю жизнь: в полной уверенности, что все беды, несчастья, проблемы в жизни – от языка. Не от лени, инертности, косности, невежества, бездарности, некомпетентности, недружелюбия, пессимизма или даже, черт с ним, просто невезения. От языка.
Все это в полной мере касается и страны. Поликультурной и многоязычной страны, которая двадцать с лишним лет с упорством, достойным лучшего применения, искала корни едва ли не всех своих бед, от культуры и образования до чиновной коррупции – в языке.
Сегодня в нашей стране идет война. И грандиозная, немыслимая в своей абсурдности ложь о «геноциде русскоязычных» и необходимости их «защиты» имеет успех, потому что мы привыкли искать во всех бедах языковую подоплеку. А когда в ответ доносятся крики о «языке врага», на котором непозволительно больше читать книги, смотреть кино, писать и тем более говорить, – ложь прорастает еще глубже, и выкорчевать ее становится все менее реально. Призрак, которого столько лет подпитывали изо всех сил, кормя собственными комплексами, нереализованными амбициями и неудачами, обретает плоть и становится монстром.
У нашей страны появилась очень большая проблема.
И самое время честно уяснить раз и навсегда: она не имеет никакого отношения к языку. Ни малейшего отношения.
Ее нет вообще. От слова «совсем».
Я писала об этом в мирные времена и повторяю сейчас: в Украине языковой проблемы нет. Она отсутствует как класс. На всех уровнях, в любых сферах.
Возьмем, к примеру, мою семью. Я выросла в русскоязычном Крыму, и мой родной язык – русский. Когда мне понадобился для работы, а затем для учебы украинский, я его выучила. Общаюсь главным образом по-русски, на украинский могу перейти в любой момент – не проблема. Могу заполнять официальные документы, писать статьи или изучать сигнатуры лекарств – что у нас еще самое трудное? – даже не отдавая себе отчета, на каком я это делаю языке.
Муж родился в Киеве, родной язык – украинский, но и русский, живя в двуязычном городе, конечно, знает. Обычно общается по-украински, на русский переходит по обстоятельствам, не делая из этого проблемы.
Между собой мы говорим – каждый на своем языке. И семейное взаимопонимание от этого малозначительного фактора, поверьте, никак не зависит.
Наши дети – врожденные билингвы. Два одинаково родных языка. Запросто переходят с одного на другой и обратно в разговоре, не съезжая на суржик, грамотно пишут и побеждают в языковых олимпиадах. Им все равно, на каком языке читать книги (они читают, и много, на обоих), все равно, в каком дубляже смотреть мультики и кино.
Где, спрашиваю я, в чем хотя бы слабые предпосылки для языковой проблемы? Их нет. И внутри семьи, и в масштабе страны.
Ничего подобного, возражали мне тогда, в мирные времена. Если не поддерживать всячески украинский язык, он погибнет, исчезнет под натиском русского! – утверждали одни. В то же самое время другие рассказывали об ужасах насильственной украинизации. Миф о языковой проблеме, информационный фантом, призрак, которого никто и никогда не видел, жил в сознании носителей обоих языков. А значит, это было кому-то нужно.
Не будем говорить о политиках, которые под каждые выборы с успехом разыгрывали языковую карту. У них не получился бы данный фокус, если бы эта проблема не была так необходима нам самим.
Проблема языка по своей сути – компенсаторная, маскировочная. Она всегда прячет под собой какую-то другую, реальную проблему. Такую, которую неприятно озвучить, в которой стыдно признаться даже себе самому.
Вот например: не раз приходилось слышать от не реализовавшихся писателей, что их не печатают, потому что они творят не на том языке. Все хотят издавать книги на русском, они лучше продаются, – утверждали на моей памяти многие непризнанные украиноязычные гении. Всем издательствам подавай мову, такова государственная политика, – жаловались их непризнанные русскоязычные коллеги. Что я могла им возразить? Что им просто не повезло, бывает? Что надо поменьше жаловаться и активнее искать свой путь? Или – шепотом – что писать надо лучше?
Так удобно, так безответственно маркировать языком любые свои неудачи. Действительно, почему ваш ребенок плохо учится? – не тот язык преподавания в школе. Вас не взяли на работу? – уж точно отдали предпочтение правильному в языковом отношении кандидату. Косо смотрят в коллективе, не принимают на равных в дружескую компанию, не любят девушки – потому что не тот язык.
Можно прожить так всю жизнь: в полной уверенности, что все беды, несчастья, проблемы в жизни – от языка. Не от лени, инертности, косности, невежества, бездарности, некомпетентности, недружелюбия, пессимизма или даже, черт с ним, просто невезения. От языка.
Все это в полной мере касается и страны. Поликультурной и многоязычной страны, которая двадцать с лишним лет с упорством, достойным лучшего применения, искала корни едва ли не всех своих бед, от культуры и образования до чиновной коррупции – в языке.
Сегодня в нашей стране идет война. И грандиозная, немыслимая в своей абсурдности ложь о «геноциде русскоязычных» и необходимости их «защиты» имеет успех, потому что мы привыкли искать во всех бедах языковую подоплеку. А когда в ответ доносятся крики о «языке врага», на котором непозволительно больше читать книги, смотреть кино, писать и тем более говорить, – ложь прорастает еще глубже, и выкорчевать ее становится все менее реально. Призрак, которого столько лет подпитывали изо всех сил, кормя собственными комплексами, нереализованными амбициями и неудачами, обретает плоть и становится монстром.
У нашей страны появилась очень большая проблема.
И самое время честно уяснить раз и навсегда: она не имеет никакого отношения к языку. Ни малейшего отношения.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2014-08-03 08:14 am (UTC)фигня с защитой русскоязычных именно что фигня -- на Грузию напали и без этого.
поликультурность поликультурностью -- но поддерживать и развивать и популяризировать государственный язык это никак не мешает.
а когда мне в Киеве говорят в ответ на украинский -- в магазине, на минуточку -- я вашей собачьей мовы не понимаю -- это не многонациональное европейское государство. это засилье линвгоинвалидов.
no subject
Date: 2014-08-04 03:11 am (UTC)А у нас 23 года все, что касалось языка, было одной сплошной спекуляцией. В диапазоне от украинского дубляжа кинофильмов до закона Кивалова-Колесниченко (я о его принятии, если что). Т.е. раздуваем из ничего проблему, а потом громкими популистскими решениями делаем вид, что ее решаем, собирая электоральные дивиденды.
Конечно, для вторжения могли найти другой повод. Но нашли этот, и оно уже исторический факт.