Колонка в FORBES-Woman
Jul. 25th, 2014 03:37 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yusta_yaИСТОРИЯ ОДНОЙ ДРУЖБЫ
Все это уже было.
Вот, например, в середине двадцатых позапрошлого века в Москве жил некий Адам Мицкевич, польский поэт. И прекрасно жил: издавался и печатался в прессе, в оригинале и в русских переводах, блистал в обществе, влюблялся. У него было здесь много друзей. Его привечали и любили. Он был красив, обаятелен, говорил на десятке языков, и без акцента – по-русски, а еще потрясал окружающих талантом импровизации, в стихах и прозе, на любую заданную тему. Когда его услышал Пушкин, то будто бы воскликнул по-французски: «Что за гений! Что за священный огонь! Что я в сравнении с ним?»
Так началась легенда о дружбе двух поэтов – польского и русского.
Небольшая деталь: в Москве, а до того – в Одессе и Санкт-Петербурге, Мицкевич был в ссылке. Ничего себе ссылка, скажут потом русские биографы. Наверняка посмеивались и современники. Человеку запретили жить на родине, но что у него там за родина?.. глубокая провинция, окраина империи.
Но он почему-то рвался туда, романтический чудак. И друзья помогали. Пушкин, например, написал письмо в Третье отделение, ручаясь за друга: мол, будучи арестован по молодости в Польше за связь с тайным студенческим обществом, Мицкевич и не подозревал, что истинная цель этих самых «филоматов» – пропаганда польского национализма. Оступился, с кем не бывает, надо простить.
Не помогло. Не простили. Мицкевичу удалось только выехать за границу, и то в последний момент: уже вышел приказ не пущать. Друзья об этом знали, предупредили. Действительно же, хорошие друзья. Все они были немного вольнодумцы, слегка против властей; те, кто не слегка, уже вышли в декабре на площадь и обретались во глубине сибирских руд.
А потом в Польше началось восстание. И все изменилось.
«Из всех поляков меня интересует только Мицкевич, – писал знакомому Пушкин. – Он был в Риме в начале восстания. Боюсь, как бы он не приехал в Варшаву – присутствовать при последних судорогах своего отечества».
Он ошибался во всем. Мицкевич не поехал в восставшую Польшу, несмотря на то, что этого ждали от него все. Он не верил в успех, он слишком хорошо знал Россию – и рвался на родину, и все равно не поехал; никто не знает, почему и чего это ему стоило. Но и с «последними судорогами» дело затянулось, подавить восстание играючи и легко, как надеялись российские патриоты, не вышло. Мицкевич направился в Париж, где в составе дипмиссии просил Францию о помощи – и натыкался на непонимание и равнодушие, там была своя революция и свои проблемы…
А тем временем в Москве не сомневались, что «польский мятеж» срежиссирован на Западе с целью ослабить и завоевать Россию; вторжение Наполеона тогда помнили не хуже, чем сегодня – «холодную войну». В европейскую угрозу верили все, даже Пушкин. А Польша… какая Польша? Нет такой страны. Народность, этнос в составе империи – но не страна.
Когда Адам Мицкевич написал цикл из семи ироничных и жестких стихотворений о России, замыкавшийся посланием «Моим русским друзьям» (или резче – «друзьям-москалям»), все обиделись. Получается, он притворялся все это время? А сам копил яд, ненависть к России? А мы-то его любили. Жалко, хороший был поэт… Общее настроение выразил Пушкин в поэтическом ответе: «Наш мирный гость нам стал врагом – и ядом // Стихи свои, в угоду черни буйной, // Он напояет…»
Похоже, Пушкин правда не понимал, почему. Чего они хотят, эти странные провинциалы («Любовь к отечеству, какою она бывает в душе поляка, всегда была мрачна – почитайте их поэта Мицкевича», – это тоже из пушкинского письма), почему им не живется мирно и дружно в лоне большой страны? Ясно же, восстала буйная чернь, и надо навести порядок, что вообще не так? Почему у них с Адамом – ведь столько раз кутили вместе, ухаживали за одной и той же роковой женщиной, читали друг другу новые стихи, – больше не получается дружить?
Через несколько лет эмигрант Адам Мицкевич опубликует во французской газете пронзительный некролог, подписав его «Друг Пушкина». Русский поэт ушел вовремя и красиво.
Польский – прожил тоже не слишком долгую и грустную жизнь. Он больше не вернулся на родину, никогда. Но Адам Мицкевич выдумал ее, описал подробно и живо в «Пане Тадеуше» – ту прекрасную страну, которую помнил и которой больше не было. Он был поэт и знал, что Польша еще непременно будет.
…Конечно, никого из современников нельзя назначить Пушкиным, и никого – Мицкевичем. Но в нынешней литературной среде происходит сейчас ровно то же самое. Рвутся связи, ломаются дружбы, и точно так же трудно, практически невозможно что-либо объяснить им, бывшим русским друзьям.
Все это уже было.
Вот, например, в середине двадцатых позапрошлого века в Москве жил некий Адам Мицкевич, польский поэт. И прекрасно жил: издавался и печатался в прессе, в оригинале и в русских переводах, блистал в обществе, влюблялся. У него было здесь много друзей. Его привечали и любили. Он был красив, обаятелен, говорил на десятке языков, и без акцента – по-русски, а еще потрясал окружающих талантом импровизации, в стихах и прозе, на любую заданную тему. Когда его услышал Пушкин, то будто бы воскликнул по-французски: «Что за гений! Что за священный огонь! Что я в сравнении с ним?»
Так началась легенда о дружбе двух поэтов – польского и русского.
Небольшая деталь: в Москве, а до того – в Одессе и Санкт-Петербурге, Мицкевич был в ссылке. Ничего себе ссылка, скажут потом русские биографы. Наверняка посмеивались и современники. Человеку запретили жить на родине, но что у него там за родина?.. глубокая провинция, окраина империи.
Но он почему-то рвался туда, романтический чудак. И друзья помогали. Пушкин, например, написал письмо в Третье отделение, ручаясь за друга: мол, будучи арестован по молодости в Польше за связь с тайным студенческим обществом, Мицкевич и не подозревал, что истинная цель этих самых «филоматов» – пропаганда польского национализма. Оступился, с кем не бывает, надо простить.
Не помогло. Не простили. Мицкевичу удалось только выехать за границу, и то в последний момент: уже вышел приказ не пущать. Друзья об этом знали, предупредили. Действительно же, хорошие друзья. Все они были немного вольнодумцы, слегка против властей; те, кто не слегка, уже вышли в декабре на площадь и обретались во глубине сибирских руд.
А потом в Польше началось восстание. И все изменилось.
«Из всех поляков меня интересует только Мицкевич, – писал знакомому Пушкин. – Он был в Риме в начале восстания. Боюсь, как бы он не приехал в Варшаву – присутствовать при последних судорогах своего отечества».
Он ошибался во всем. Мицкевич не поехал в восставшую Польшу, несмотря на то, что этого ждали от него все. Он не верил в успех, он слишком хорошо знал Россию – и рвался на родину, и все равно не поехал; никто не знает, почему и чего это ему стоило. Но и с «последними судорогами» дело затянулось, подавить восстание играючи и легко, как надеялись российские патриоты, не вышло. Мицкевич направился в Париж, где в составе дипмиссии просил Францию о помощи – и натыкался на непонимание и равнодушие, там была своя революция и свои проблемы…
А тем временем в Москве не сомневались, что «польский мятеж» срежиссирован на Западе с целью ослабить и завоевать Россию; вторжение Наполеона тогда помнили не хуже, чем сегодня – «холодную войну». В европейскую угрозу верили все, даже Пушкин. А Польша… какая Польша? Нет такой страны. Народность, этнос в составе империи – но не страна.
Когда Адам Мицкевич написал цикл из семи ироничных и жестких стихотворений о России, замыкавшийся посланием «Моим русским друзьям» (или резче – «друзьям-москалям»), все обиделись. Получается, он притворялся все это время? А сам копил яд, ненависть к России? А мы-то его любили. Жалко, хороший был поэт… Общее настроение выразил Пушкин в поэтическом ответе: «Наш мирный гость нам стал врагом – и ядом // Стихи свои, в угоду черни буйной, // Он напояет…»
Похоже, Пушкин правда не понимал, почему. Чего они хотят, эти странные провинциалы («Любовь к отечеству, какою она бывает в душе поляка, всегда была мрачна – почитайте их поэта Мицкевича», – это тоже из пушкинского письма), почему им не живется мирно и дружно в лоне большой страны? Ясно же, восстала буйная чернь, и надо навести порядок, что вообще не так? Почему у них с Адамом – ведь столько раз кутили вместе, ухаживали за одной и той же роковой женщиной, читали друг другу новые стихи, – больше не получается дружить?
Через несколько лет эмигрант Адам Мицкевич опубликует во французской газете пронзительный некролог, подписав его «Друг Пушкина». Русский поэт ушел вовремя и красиво.
Польский – прожил тоже не слишком долгую и грустную жизнь. Он больше не вернулся на родину, никогда. Но Адам Мицкевич выдумал ее, описал подробно и живо в «Пане Тадеуше» – ту прекрасную страну, которую помнил и которой больше не было. Он был поэт и знал, что Польша еще непременно будет.
…Конечно, никого из современников нельзя назначить Пушкиным, и никого – Мицкевичем. Но в нынешней литературной среде происходит сейчас ровно то же самое. Рвутся связи, ломаются дружбы, и точно так же трудно, практически невозможно что-либо объяснить им, бывшим русским друзьям.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2014-07-25 06:38 pm (UTC)А если рассуждать как Вы, АТО всего лишь последствие триггера. С чего тогда такие возмущения?
И я лично не понимаю, что мешает брать такие вещи логикой? Обиды? То есть обиды востока Украины (к слову слишком громко сказано про восток, если посмотреть на карту - АТО идёт даже не на половине двух областей востока Украины, так что в данном случае речь идёт об обидах небольшого участка в Донецкой и Луганской областей) для вас весомее обид Майдана? Логичнее? Хорошее? Или как?
А если про Крым. Крым русский? У них обиды весомее? А давайте отдадим Крым туркам или грекам - или их проживание на данной территории меньше по количеству веков или пролитой крови? Обиды меньше?
Вы всерьёз всё меряете обидами? Чьими обидами проникся Ахметов, крича про "Донецк не слышат"? Или у гиркина какие-то особо ценные обиды?
Я, как минимум, пыталась рассуждать логично. Вы рассуждаете обидами. Это очень геополитично, наверное. Шотланды, видимо, тоже рассуждают обидами, уже который год готовя референдум.
no subject
Date: 2014-07-25 07:22 pm (UTC)Обиды Майдана - даже понятные мне, на власть - и близко не стояли. А уж непонятные мне - расскакавшееся националистическое хамство - и подавно.
То же верно в отношении тех, у кого близких убили повстанцы, разумеется. При этом шансы уменьшить кровопролитие - хотя бы попытаться - у вашей власти были. Отсылаю вас к интервью главы МИДа Дещицы (конец апреля) о том, что миротворцы на Украине не нужны. Логика требовала бить во все колокола и организовывать международную миротворческую операцию, и даже лучше, если совместно с Россией - ей было бы нечем крыть. Но ваши власти решили по-другому и продолжают шпарить снарядами по населенным пунктам. И все это вперемешку с пропагандой, практически перекрывшей российские "достижения" в этой сфере. Я не понимаю, как можно поддерживать АТО при таком раскладе. Такова логика.
no subject
Date: 2014-07-25 07:43 pm (UTC)Миротворческая операция? Ну-ну, пока её организовывали бы, даже совместно с Россией, пол-Украины уже было бы в огне, причём при помощи всё той же России. Ей ничего не мешает сейчас и доставлять оружие в нашу страну и кричать о своей миротворческой миссии, не мешало бы и в этом случае. А как в ООН обсуждают введение войск мне рассказывать не надо - пока организовали бы и Новый год бы настал. Сомневаюсь, что какая-либо страна согласилась бы на такую ситуацию.
И это всё у вас не логика, а именно что чувства. Если так чувствами рассуждать в отношении страны, то не то что АТО, война не за горами.
Так что желаю Вам порассуждать именно что логически на сон грядущий. И пусть Вам приснятся идеальные страны без национального оттенка, правдивые, мирные, сплошь населённые космополитами типа Пушкина. Уж извините за такие отступления.
Дальнейшую беседу считаю бессмысленной - вы рассуждаете чувствами, а я логикой. Беседовать о горячем посредством рассуждений о зелёном бессмысленно.
no subject
Date: 2014-07-25 08:16 pm (UTC)Про миротворческую операцию теперь можно говорить только в сослагательном, и непонятно, что было бы, но попытаться было можно; сидеть сложа руки при это было бы необязательно. И сейчас можно - особенно после гибели самолета и ввиду общего политкризиса, - но, боюсь, вашим властям это попросту невыгодно. Это тоже логика.
Чувства у меня к националистам - и русским, и украинским. Нехорошие чувства. Кабы не эти люди, все было бы по-другому.
no subject
Date: 2014-07-27 02:50 pm (UTC)Это единственные возможные оправдания для народных выступлений _против правительства_? Случаи бессудной расправы, похищений, пыток государственными органами, коррупция - это недостаточные поводы, надо было дожидаться, пока Янукович прикажет не разгонять мирные демонстрации с помощью оружия, а бомбить их? В общем, действия правительства Януковича и органов, набранных и покрываемых им, вполне укладываются в понятие террора против населения.