Статья для "Восточного фарватера"
Oct. 5th, 2015 06:11 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yusta_yaБЛОК АДА. ГРАНИ ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ ЗА КРЫМ
Уже две недели продолжается блокада Крыма, инициированная крымскотатарскими и украинскими активистами под предводительством Мустафы Джемилева и Рефата Чубарова. В определенных кругах акцию уже назвали крымским Майданом – и ее восприятие в обществе столь же неоднозначно. Приблизит блокада деоккупацию Крыма или, наоборот, усугубит его отторжение от материковой Украины?
Экономическая война. Нет торговли без контрабанды
Даже горячие сторонники блокады Крыма не могут договориться: прекращать кормить оккупантов или продолжать вести с ними сверхприбыльный, но аморальный бизнес? Да и крымские власти никак не определятся: блокада для них – смешной комариный укус или попытка устроить на полуострове гуманитарную катастрофу.
За время блокады цены на продукты в Крыму уже подросли, но несущественно; вообще-то они весь последний год ползли вверх; понятно, что административными мерами этот процесс не остановить, особенно в сезон штормов, когда не работает Керченская переправа. Однако представления многих украинцев о том, будто в Крыму через месяц блокады наступит голод, далеки от реальности. На полках местных супермаркетов в конце лета украинские продукты уже надо было специально искать. Крупные сети переориентировались на российскую продукцию, а под слоганом «покупай крымское» заметно поднялись не связанные сложной логистикой местные предприятия, вроде Джанкойского и Алуштинского молокозаводов.
По данным Государственной фискальной службы Украины, за первое полугодие 2015 года в Крым было поставлено товаров, в основном продуктов питания, на общую сумму в 500 миллионов долларов, и эта цифра, скорее всего, занижена в разы, учитывая параллельный поток контрабанды. И можно лишь делать прикидки, какая часть из этих товаров оставалась на полуострове, а какая шла дальше, в Россию, уже под видом «крымской продукции»; источники утверждают, что этот бизнес крышевал сам Аксенов.
Схема «серого», беспошлинного, экспорта через Крым процветала благодаря закону о СЭЗ, принятому в прошлом году, – украинская экономика уже потеряла миллионы долларов на этом лоббистском законе. Петр Порошенко вроде бы распорядился внести на рассмотрение ВР вопрос о его отмене, правда, об этом пока известно только со слов Рефата Чубарова.
Долю украинских продуктов на рынке накануне блокады разные эксперты оценивают в размере от 5% до 20–30%, вспоминают и довоенные 80%. Стоили эти продукты в Крыму хоть и дешевле российских, но существенно дороже, чем на материке. Это называется «кормить» – или все-таки выгодный рынок сбыта? Украинские поставщики, вынужденные развернуть свои фуры и реализовать скоропортящийся товар в Херсонской и Одесской областях, понесли ожидаемые убытки. Если блокада будет, как заявлено, продолжаться бессрочно, им придется искать другие рынки или обходные теневые пути.
Идея с хабами в Херсонской области, где крымчане будто бы смогут закупать продукты, явно не продумана, а потому порождает широкий простор для маневра. Понятно, что этот вариант не для ялтинской пенсионерки с кравчучкой, но он очень неплохой для мелкооптового спекулянта на бусике. Больше трудностей и запретов – выше прибыль контрабандиста; вполне возможно, что грядет перераспределение теневого бизнеса на крымском направлении.
Кроме продуктов питания с материка в Крым поставлялись стройматериалы, в том числе для российских военных объектов, а также сырье для крымских предприятий, продолжающих работать в правовом поле РФ. Активисты перекрыли железнодорожную ветку на Армянск, по которой, как они утверждают, привозили ильменитовую руду для завода Дмитрия Фирташа «Крымский Титан» – это один из ключевых сюжетов блокады в экономической плоскости.
Блокада вскрыла комплекс экономических проблем вокруг Крыма, которые интересантам удобнее было бы не замечать. Эксперты ломают копья, но экономические резоны акции все равно неочевидны.
Однако в информационной войне акценты вокруг блокады совершенно другие.
Информационная война. Дедынеторговали
Сам термин «блокада» – роскошный подарок кремлевской пропаганде, он идеально ложится в комплект к «фашистам». К военным архетипам непременно обратятся крымские власти, как только на полуострове начнутся реальные проблемы: сезонные перебои с поставками через переправу, новый виток роста цен, сдерживать которые административно смогут лишь до определенного уровня. Однако в контексте противостояния с «фашистами» любые трудности обретут «сакральность», ведь священная война списывает все.
Увы, пропагандистские штампы прекрасно отображаются и в нашем обществе. Едва ли не главный аргумент сторонников блокады – информация о том, что во время Второй мировой СССР не снабжал оккупированные территории. Чем это лучше российского «дедывоевали»? Мир изменился. Сегодня любые исторические аналогии – это, по большому счету, пропагандистская спекуляция. И противопоставить пропаганде можно лишь прозрачность действий и четкость в формулировке целей.
Лидеры Меджлиса утверждают, что блокада – не продовольственная, а гражданская. Их главное требование – освобождение политзаключенных: Надежды Савченко, Олега Сенцова, Александра Кольченко, Ахтема Чийгоза, Мустафы Дегерменджи, Али Асанова, Таира Смедляева и других.
В верхних строчках новостей большинства этих имен давно уже нет, и напоминать обществу о политических заключенных, несомненно, нужно. Но ультиматум об их освобождении, равно как и о снятии запрета на въезд в Крым Мустафе Джемилеву, Рефату Чубарову и другим крымско-татарским лидерам, – не более чем вызов.
Никакие запреты, конечно, не снимут, никого не освободят. А российская власть отреагирует новым витком репрессий уже по «блокадному делу». Возможны и провокации со стороны российских силовых структур, крымской «самообороны» и пропутинских крымских татар. Понятно, что для пассионариев все это не повод, чтобы отступиться, но новые жертвы будут.
«Все крымские патриоты Украины поддерживают блокаду» – эта максима курсирует в социальных сетях и СМИ. На самом деле скептических мнений среди проукраинских крымчан хватает. И это всегда рациональные мнения, тогда как в поддержку блокады люди высказываются эмоционально – и таких действительно гораздо больше.
Проукраинские крымчане, полтора года находясь во внешне сдержанном, но враждебном окружении, психологически очень устали. Бездействие властей, разговоры о том, что нынешняя ситуация – это надолго (до «внуков» Яценюка), и подозрения, что Крым закулисно давно продан, порождают социальный запрос: нужно сделать хоть что-нибудь. Блокада Крыма, действие активное и резкое, ему соответствует, независимо от наличия-отсутствия стратегии и внятных целей. «Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть» – вот что движет сейчас людьми, готовыми испытывать лишения.
Можно понять и крымчан, выехавших после оккупации на материк: этим людям пришлось поломать всю жизнь, а то, что осталось за бортом, может и должно гореть синим пламенем. Среди переселенцев немало сторонников силового возвращения Крыма, поэтому блокаду они тем более приветствуют, не испытывая теплых чувств к тем, кто остался.
Что настораживает, так это восторженная реакция на блокаду материковых украинцев. Она высветила всю глубину социальной ненависти к «крысчанам», которые якобы «мечтали умереть в России» и теперь получат по справедливости. Фейковый крымский «референдум», увы, совершенно легитимен в сознании многих наших сограждан, и это большая победа кремлевской пропаганды. Крымчане ан масс – предатели. А патриоты потерпят.
Но крымская «вата» способна потерпеть ничуть не хуже. Уровень жизни вовсе не линейно коррелирует с настроениями в обществе. Если власть готова к репрессиям, а пропаганда не смолкает, тогда народная поддержка обеспечена даже при тотальной бедности. Кого в России испугаешь нищим народом?
Позиционная война. Путин всех переиграет?
Сторонники блокады надеются, что она станет рычагом влияния на оккупационную власть, повысив ее договороспособность. Аккуратные заявления Петра Порошенко позволяют предположить, что украинские власти тайно рулят инициативой, преподносимой обществу как гражданская, и это просчитанная стратегия гибридной войны. Хотя, по другой версии, от блокады страдают собственные бизнес-интересы президента и его соратников, и они – заложники ситуации. Не совсем понятно отношение власти к идее энергетической блокады полуострова, которую руками гражданских активистов не осуществить. Пока что украинская власть дистанцируется от блокады: по умолчанию инициатива договора будто бы должна исходить от российской стороны.
Крымские марионеточные власти действительно поставлены в трудное положение: под угрозой и бизнес, и посты. Они могут инициировать попытки «договорняка» с крымско-татарскими лидерами, но по большому счету эти люди ничего не решают.
Что же касается Кремля, Генеральная ассамблея ООН в очередной раз показала, что договариваться никто не собирается. А со снабжением Крыма все проще, чем может показаться. Если крымская курортная витрина предусматривает финансовые вливания, ложащиеся дополнительным грузом на российский бюджет, то статус Крыма как военной базы разом списывает все социальные проблемы. То есть в критической ситуации Путину достаточно сменить риторику. Гарнизоны кремлевская власть всегда прокормит. А люди – пускай как-нибудь сами.
Пока заметна только одна позитивная грань блокады: она сработала как информационный повод, о Крыме снова начали говорить. Надолго ли? Быстрого эффекта от блокады ждать не приходится, а затяжная мирная акция, как мы помним по Майдану, не слишком интересна для первых полос – информационный взрыв происходит только тогда, когда она перестает быть мирной. Чем, впрочем, никого сейчас не удивишь – идет война.
Так или иначе, блокада Крыма – уже данность, одно из проявлений войны. И реальность не настолько рациональна, чтобы драматургию происходящего можно было просчитать наперед.
Уже две недели продолжается блокада Крыма, инициированная крымскотатарскими и украинскими активистами под предводительством Мустафы Джемилева и Рефата Чубарова. В определенных кругах акцию уже назвали крымским Майданом – и ее восприятие в обществе столь же неоднозначно. Приблизит блокада деоккупацию Крыма или, наоборот, усугубит его отторжение от материковой Украины?
Экономическая война. Нет торговли без контрабанды
Даже горячие сторонники блокады Крыма не могут договориться: прекращать кормить оккупантов или продолжать вести с ними сверхприбыльный, но аморальный бизнес? Да и крымские власти никак не определятся: блокада для них – смешной комариный укус или попытка устроить на полуострове гуманитарную катастрофу.
За время блокады цены на продукты в Крыму уже подросли, но несущественно; вообще-то они весь последний год ползли вверх; понятно, что административными мерами этот процесс не остановить, особенно в сезон штормов, когда не работает Керченская переправа. Однако представления многих украинцев о том, будто в Крыму через месяц блокады наступит голод, далеки от реальности. На полках местных супермаркетов в конце лета украинские продукты уже надо было специально искать. Крупные сети переориентировались на российскую продукцию, а под слоганом «покупай крымское» заметно поднялись не связанные сложной логистикой местные предприятия, вроде Джанкойского и Алуштинского молокозаводов.
По данным Государственной фискальной службы Украины, за первое полугодие 2015 года в Крым было поставлено товаров, в основном продуктов питания, на общую сумму в 500 миллионов долларов, и эта цифра, скорее всего, занижена в разы, учитывая параллельный поток контрабанды. И можно лишь делать прикидки, какая часть из этих товаров оставалась на полуострове, а какая шла дальше, в Россию, уже под видом «крымской продукции»; источники утверждают, что этот бизнес крышевал сам Аксенов.
Схема «серого», беспошлинного, экспорта через Крым процветала благодаря закону о СЭЗ, принятому в прошлом году, – украинская экономика уже потеряла миллионы долларов на этом лоббистском законе. Петр Порошенко вроде бы распорядился внести на рассмотрение ВР вопрос о его отмене, правда, об этом пока известно только со слов Рефата Чубарова.
Долю украинских продуктов на рынке накануне блокады разные эксперты оценивают в размере от 5% до 20–30%, вспоминают и довоенные 80%. Стоили эти продукты в Крыму хоть и дешевле российских, но существенно дороже, чем на материке. Это называется «кормить» – или все-таки выгодный рынок сбыта? Украинские поставщики, вынужденные развернуть свои фуры и реализовать скоропортящийся товар в Херсонской и Одесской областях, понесли ожидаемые убытки. Если блокада будет, как заявлено, продолжаться бессрочно, им придется искать другие рынки или обходные теневые пути.
Идея с хабами в Херсонской области, где крымчане будто бы смогут закупать продукты, явно не продумана, а потому порождает широкий простор для маневра. Понятно, что этот вариант не для ялтинской пенсионерки с кравчучкой, но он очень неплохой для мелкооптового спекулянта на бусике. Больше трудностей и запретов – выше прибыль контрабандиста; вполне возможно, что грядет перераспределение теневого бизнеса на крымском направлении.
Кроме продуктов питания с материка в Крым поставлялись стройматериалы, в том числе для российских военных объектов, а также сырье для крымских предприятий, продолжающих работать в правовом поле РФ. Активисты перекрыли железнодорожную ветку на Армянск, по которой, как они утверждают, привозили ильменитовую руду для завода Дмитрия Фирташа «Крымский Титан» – это один из ключевых сюжетов блокады в экономической плоскости.
Блокада вскрыла комплекс экономических проблем вокруг Крыма, которые интересантам удобнее было бы не замечать. Эксперты ломают копья, но экономические резоны акции все равно неочевидны.
Однако в информационной войне акценты вокруг блокады совершенно другие.
Информационная война. Дедынеторговали
Сам термин «блокада» – роскошный подарок кремлевской пропаганде, он идеально ложится в комплект к «фашистам». К военным архетипам непременно обратятся крымские власти, как только на полуострове начнутся реальные проблемы: сезонные перебои с поставками через переправу, новый виток роста цен, сдерживать которые административно смогут лишь до определенного уровня. Однако в контексте противостояния с «фашистами» любые трудности обретут «сакральность», ведь священная война списывает все.
Увы, пропагандистские штампы прекрасно отображаются и в нашем обществе. Едва ли не главный аргумент сторонников блокады – информация о том, что во время Второй мировой СССР не снабжал оккупированные территории. Чем это лучше российского «дедывоевали»? Мир изменился. Сегодня любые исторические аналогии – это, по большому счету, пропагандистская спекуляция. И противопоставить пропаганде можно лишь прозрачность действий и четкость в формулировке целей.
Лидеры Меджлиса утверждают, что блокада – не продовольственная, а гражданская. Их главное требование – освобождение политзаключенных: Надежды Савченко, Олега Сенцова, Александра Кольченко, Ахтема Чийгоза, Мустафы Дегерменджи, Али Асанова, Таира Смедляева и других.
В верхних строчках новостей большинства этих имен давно уже нет, и напоминать обществу о политических заключенных, несомненно, нужно. Но ультиматум об их освобождении, равно как и о снятии запрета на въезд в Крым Мустафе Джемилеву, Рефату Чубарову и другим крымско-татарским лидерам, – не более чем вызов.
Никакие запреты, конечно, не снимут, никого не освободят. А российская власть отреагирует новым витком репрессий уже по «блокадному делу». Возможны и провокации со стороны российских силовых структур, крымской «самообороны» и пропутинских крымских татар. Понятно, что для пассионариев все это не повод, чтобы отступиться, но новые жертвы будут.
«Все крымские патриоты Украины поддерживают блокаду» – эта максима курсирует в социальных сетях и СМИ. На самом деле скептических мнений среди проукраинских крымчан хватает. И это всегда рациональные мнения, тогда как в поддержку блокады люди высказываются эмоционально – и таких действительно гораздо больше.
Проукраинские крымчане, полтора года находясь во внешне сдержанном, но враждебном окружении, психологически очень устали. Бездействие властей, разговоры о том, что нынешняя ситуация – это надолго (до «внуков» Яценюка), и подозрения, что Крым закулисно давно продан, порождают социальный запрос: нужно сделать хоть что-нибудь. Блокада Крыма, действие активное и резкое, ему соответствует, независимо от наличия-отсутствия стратегии и внятных целей. «Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть» – вот что движет сейчас людьми, готовыми испытывать лишения.
Можно понять и крымчан, выехавших после оккупации на материк: этим людям пришлось поломать всю жизнь, а то, что осталось за бортом, может и должно гореть синим пламенем. Среди переселенцев немало сторонников силового возвращения Крыма, поэтому блокаду они тем более приветствуют, не испытывая теплых чувств к тем, кто остался.
Что настораживает, так это восторженная реакция на блокаду материковых украинцев. Она высветила всю глубину социальной ненависти к «крысчанам», которые якобы «мечтали умереть в России» и теперь получат по справедливости. Фейковый крымский «референдум», увы, совершенно легитимен в сознании многих наших сограждан, и это большая победа кремлевской пропаганды. Крымчане ан масс – предатели. А патриоты потерпят.
Но крымская «вата» способна потерпеть ничуть не хуже. Уровень жизни вовсе не линейно коррелирует с настроениями в обществе. Если власть готова к репрессиям, а пропаганда не смолкает, тогда народная поддержка обеспечена даже при тотальной бедности. Кого в России испугаешь нищим народом?
Позиционная война. Путин всех переиграет?
Сторонники блокады надеются, что она станет рычагом влияния на оккупационную власть, повысив ее договороспособность. Аккуратные заявления Петра Порошенко позволяют предположить, что украинские власти тайно рулят инициативой, преподносимой обществу как гражданская, и это просчитанная стратегия гибридной войны. Хотя, по другой версии, от блокады страдают собственные бизнес-интересы президента и его соратников, и они – заложники ситуации. Не совсем понятно отношение власти к идее энергетической блокады полуострова, которую руками гражданских активистов не осуществить. Пока что украинская власть дистанцируется от блокады: по умолчанию инициатива договора будто бы должна исходить от российской стороны.
Крымские марионеточные власти действительно поставлены в трудное положение: под угрозой и бизнес, и посты. Они могут инициировать попытки «договорняка» с крымско-татарскими лидерами, но по большому счету эти люди ничего не решают.
Что же касается Кремля, Генеральная ассамблея ООН в очередной раз показала, что договариваться никто не собирается. А со снабжением Крыма все проще, чем может показаться. Если крымская курортная витрина предусматривает финансовые вливания, ложащиеся дополнительным грузом на российский бюджет, то статус Крыма как военной базы разом списывает все социальные проблемы. То есть в критической ситуации Путину достаточно сменить риторику. Гарнизоны кремлевская власть всегда прокормит. А люди – пускай как-нибудь сами.
Пока заметна только одна позитивная грань блокады: она сработала как информационный повод, о Крыме снова начали говорить. Надолго ли? Быстрого эффекта от блокады ждать не приходится, а затяжная мирная акция, как мы помним по Майдану, не слишком интересна для первых полос – информационный взрыв происходит только тогда, когда она перестает быть мирной. Чем, впрочем, никого сейчас не удивишь – идет война.
Так или иначе, блокада Крыма – уже данность, одно из проявлений войны. И реальность не настолько рациональна, чтобы драматургию происходящего можно было просчитать наперед.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2015-10-06 09:32 am (UTC)Реальность причудлива.
no subject
Date: 2015-10-06 09:42 am (UTC)no subject
Date: 2015-10-06 09:44 am (UTC)