Моя колонка на "Культпросвете"
Jan. 20th, 2010 11:08 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yusta_ya ВРЕМЯ ЛИЧНОСТИ
Любопытное дело. В стране выборы, но если не включать телевизор, не читать за обедом газет и не ходить на политические сайты, этого вполне можно и не заметить. Ну допустим, еще агитация на билбордах, но их-то мы давно воспринимаем как часть пейзажа. Я о другом.
О нынешних выборах не говорят. Имею в виду не журналистов, которым положено по службе, а обычных людей: на улицах и детских площадках, в магазинах и на работе, в транспорте и в кругу семьи. И не спешите возражать, мол, «а у нас в офисе» или «а вот мы вчера с кумом под водочку». Лучше вспомните для сравнения, как пару месяцев назад у нас был смертельный свиной грипп. Вот о нем — говорили. А о выборах... так, ерунда. Разве что когда больше совсем уж не о чем, как о погоде.
Допускаю, что ближе ко второму туру страсти будут слегка подогреваться, жесткая дихотомия всегда располагает к этому лучше, чем широкий веер вариантов. Но к точке кипения не подойдут и близко. Потому что общество все глубже проникается философским вопросом: а какая, в сущности, разница? Имеет ли хоть малейшее значение, кто именно сядет в главное кресло страны?
Нам все равно. И самое печальное, что мы правы.
Есть немало сфер человеческой деятельности, где успех, прорыв, место в истории достижимы исключительно ресурсами личности, ее силой, интеллектом и талантом. Только Леонардо мог написать «Тайную вечерю», только Бетховен — «Девятую симфонию», только Лев Толстой — «Войну и мир». Исаак Ньютон и больше никто — сформулировать три тех самых закона, Дмитрий Менделеев — начертить свою таблицу. Генри Форд лично — создать автомобильную империю, а братья Уорнеры — кинематографическую. Но уникальность и приоритет личности работают до тех пор, пока дело не касается власти.
Человеческая единица, находящаяся на властной верхушке, всегда до оторопи взаимозаменяема. Это касается и харизматичных диктаторов, и династических монархов, и демократически избранных президентов. Все они без исключения — не больше, чем заложники обстоятельств: места и времени, войны и мира, революционного брожения в обществе или стабильно высоких цен на нефть. Психологический портрет любого человека власти (если, конечно, он написан не придворным портретистом) выявляет мало привлекательного. Во-первых, массу задавленных комплексов родом из детства: самодостаточный человек к власти над другими не стремится в принципе. Во-вторых, бесконечную гибкость моральных принципов: наличие таковых рано или поздно всегда приводит к неразрешимому противоречию с дальнейшим восхождением во власть. И, в третьих, постоянную готовность мимикрировать, встроиться в систему, попасть в камертон обстоятельств, удержаться на гребне выигрышной волны. Власть работает только так.
Историю, в том ее традиционном понимании, когда она отождествляется со властью, двигают вовсе не личности, а... правильно, мы все это учили — массы. То есть народ, общество. То есть, казалось бы, мы с вами.
Но, внимание, тут все не так просто. Воля массы вовсе не представляет собой сумму воль отдельно взятых личностей, наоборот — она подчиняет их себе. Голос единицы тоньше писка, а громко скандируемые хором лозунги порой бывает стыдно повторить даже шепотом на трезвую голову. Социальная психология — область до сих пор темная и малоизученная, кое-как исследуемая задним числом, но практически не поддающаяся прогнозам. Почему в один исторический момент арест студентки-нигилистки потрясает всю империю, а в другой — миллионы смирно сидят по лагерям? Почему одно и то же событие, чей сценарий неизменен до мелочей, в какой-то миг вызывает пускай спорную, но безусловно ценную для истории вспышку революционной эйфории — а через ничтожный в историческом масштабе интервал в пять лет о нем даже и не говорят?!
Это ничуть не зависит от них, волей сомнительной удачи оказавшихся наверху. Не зависит и от каждого из нас, пока неизвестная сила не сплавила тонкоголосые единицы в единую массу со своей собственной волей. И уже тем более не разу не зависит от того, кто хотел бы в любых обстоятельствах оставаться личностью.
Но история — это не только власть и перипетии вокруг ее перехода из рук в руки. Историю создают великие картины, симфонии и книги, философские доктрины и научные открытия, индустрия и бизнес, а также множество других прекрасных занятий, для которых востребована и незаменима именно личность.
Вы же проголосовали на выборах, да? А теперь займитесь своим делом
Любопытное дело. В стране выборы, но если не включать телевизор, не читать за обедом газет и не ходить на политические сайты, этого вполне можно и не заметить. Ну допустим, еще агитация на билбордах, но их-то мы давно воспринимаем как часть пейзажа. Я о другом.
О нынешних выборах не говорят. Имею в виду не журналистов, которым положено по службе, а обычных людей: на улицах и детских площадках, в магазинах и на работе, в транспорте и в кругу семьи. И не спешите возражать, мол, «а у нас в офисе» или «а вот мы вчера с кумом под водочку». Лучше вспомните для сравнения, как пару месяцев назад у нас был смертельный свиной грипп. Вот о нем — говорили. А о выборах... так, ерунда. Разве что когда больше совсем уж не о чем, как о погоде.
Допускаю, что ближе ко второму туру страсти будут слегка подогреваться, жесткая дихотомия всегда располагает к этому лучше, чем широкий веер вариантов. Но к точке кипения не подойдут и близко. Потому что общество все глубже проникается философским вопросом: а какая, в сущности, разница? Имеет ли хоть малейшее значение, кто именно сядет в главное кресло страны?
Нам все равно. И самое печальное, что мы правы.
Есть немало сфер человеческой деятельности, где успех, прорыв, место в истории достижимы исключительно ресурсами личности, ее силой, интеллектом и талантом. Только Леонардо мог написать «Тайную вечерю», только Бетховен — «Девятую симфонию», только Лев Толстой — «Войну и мир». Исаак Ньютон и больше никто — сформулировать три тех самых закона, Дмитрий Менделеев — начертить свою таблицу. Генри Форд лично — создать автомобильную империю, а братья Уорнеры — кинематографическую. Но уникальность и приоритет личности работают до тех пор, пока дело не касается власти.
Человеческая единица, находящаяся на властной верхушке, всегда до оторопи взаимозаменяема. Это касается и харизматичных диктаторов, и династических монархов, и демократически избранных президентов. Все они без исключения — не больше, чем заложники обстоятельств: места и времени, войны и мира, революционного брожения в обществе или стабильно высоких цен на нефть. Психологический портрет любого человека власти (если, конечно, он написан не придворным портретистом) выявляет мало привлекательного. Во-первых, массу задавленных комплексов родом из детства: самодостаточный человек к власти над другими не стремится в принципе. Во-вторых, бесконечную гибкость моральных принципов: наличие таковых рано или поздно всегда приводит к неразрешимому противоречию с дальнейшим восхождением во власть. И, в третьих, постоянную готовность мимикрировать, встроиться в систему, попасть в камертон обстоятельств, удержаться на гребне выигрышной волны. Власть работает только так.
Историю, в том ее традиционном понимании, когда она отождествляется со властью, двигают вовсе не личности, а... правильно, мы все это учили — массы. То есть народ, общество. То есть, казалось бы, мы с вами.
Но, внимание, тут все не так просто. Воля массы вовсе не представляет собой сумму воль отдельно взятых личностей, наоборот — она подчиняет их себе. Голос единицы тоньше писка, а громко скандируемые хором лозунги порой бывает стыдно повторить даже шепотом на трезвую голову. Социальная психология — область до сих пор темная и малоизученная, кое-как исследуемая задним числом, но практически не поддающаяся прогнозам. Почему в один исторический момент арест студентки-нигилистки потрясает всю империю, а в другой — миллионы смирно сидят по лагерям? Почему одно и то же событие, чей сценарий неизменен до мелочей, в какой-то миг вызывает пускай спорную, но безусловно ценную для истории вспышку революционной эйфории — а через ничтожный в историческом масштабе интервал в пять лет о нем даже и не говорят?!
Это ничуть не зависит от них, волей сомнительной удачи оказавшихся наверху. Не зависит и от каждого из нас, пока неизвестная сила не сплавила тонкоголосые единицы в единую массу со своей собственной волей. И уже тем более не разу не зависит от того, кто хотел бы в любых обстоятельствах оставаться личностью.
Но история — это не только власть и перипетии вокруг ее перехода из рук в руки. Историю создают великие картины, симфонии и книги, философские доктрины и научные открытия, индустрия и бизнес, а также множество других прекрасных занятий, для которых востребована и незаменима именно личность.
Вы же проголосовали на выборах, да? А теперь займитесь своим делом
