Колонка в FORBES-Woman
Feb. 19th, 2015 09:59 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yusta_yaПОТЕРЯННЫЙ РАЙ
Наверное, не стоит пересматривать сейчас старые фотографии.
Хотя какие там старые?.. 2011, 2012, 2013 – цифры в названиях папок, это удобно. Вот, например, «Гаспра-2012». Март, ранняя крымская весна. Моя старшая дочка, ей тут восемь, поехала по путевке в детский санаторий. А мы с младшей поселились неподалеку в панельном доме, на пятом этаже. У нас с балкона виден весь поселок – и огромное, как чаша, море. Весеннее крымское море, оно бывает ярко-синим, лилово-розовым на закате, а бывает – темно-стальным с ослепительными серебряными пятнами и солнечными стрелами сквозь просветы в облаках, летом не увидишь такой невероятной красоты.
Младшей дочке полтора, светлые кудряшки выбиваются из-под смешной шапки с кисточками, она катается в голубой коляске-тросточке, но на пятый этаж бойко поднимается сама. Вот она у моря, любуется на чаек. Вот нюхает яркие желтые крокусы. Вот обнимается со старшей сестрой возле санаторного корпуса, бывшего дворца. А это мы на набережной в Ялте: яркое солнце, пальмы и кипарисы, яхты у причала, а от одного катера протянут канат, и маленькие дети катаются на нем, как на качелях… Синее море, синие глазки, ямочки на щеках.
В общем-то, ничего особенного. Дети подросли, море осталось прежним, Крым, к счастью, не лежит в руинах… Но передо мной не просто снимки трехлетней давности. Все это осталось там, за чертой, до войны. И уже никогда – постепенно и болезненно приходит осознание – никогда не вернется. Потерянный рай.
Сейчас, когда мы подсчитываем реальные потери, материальные и человеческие, понимая, сколько их еще ждет в будущем, странно говорить о таких тонких, трудноопределимых материях. Но это важно. Важно, поскольку затрагивает самое главное в человеке, самое ценное и дорогое. У каждого из нас теперь есть свой потерянный рай.
Что-то подобное было, наверное, и сто лет назад. 1913-й – не просто год контрольных цен, переписей населения и валового продукта. На терракотово-бежевых фотографиях последних предвоенных лет остался потерянный рай того поколения, которому придется пережить большую войну, революцию, коллективизацию, голод, репрессии, а кому повезет – эмиграцию, и снова большую войну… Потерянный рай не вернется. Он никогда не возвращается.
И, навсегда запечатанный в прошлом, отчеркнутый красной линией, он, конечно, становится гораздо более прекрасным, чем был в объективной реальности.
Действительно, если честно вспомнить: какими правдами и неправдами проникала я тогда в тот детский санаторий, охраняемый мрачными тетками-вахтершами при входе в парк! (Суровый запрет не распространялся на родителей, заплативших втридорога в директорском кабинете за проживание в полуразрушенных санаторных номерах). А сколько новых слов нахваталась в этом прекрасном заведении нежная восьмилетняя девочка!.. Ну и совсем житейское: очень, очень нелегко было затягивать коляску и сумки с продуктами на пятый этаж, поднявшись перед тем через поселок по крутым крымским улочкам. А после той поездки в Ялту мы с малышкой обе поймали вирус с температурой под сорок, не имея возможности вызвать врача…
А еще именно в то время совсем уже беззастенчиво разворовывалась страна, и крымское побережье резали поперек все новые решетки, за которыми выкорчевывали реликтовый лес и строили особняки сомнительной архитектурной ценности, а по всей ялтинской трассе стояли билборды с мудрым изречением: «Крим – перлина України. Віктор Янукович». Я была так далека от всего этого. Когда он пришел к власти, мне стало неинтересно, я надолго выключила телевизор и не читала новостей.
…Вы заметили? – сегодня мы уже почти не говорим: «скорее бы все это кончилось», иронически-умозрительными кажутся все планы, отложенные на «после войны». Впереди очень долгие испытания; возможно, длиною в целую жизнь. И даже после неминуемой победы – да, и освобождения Крыма тоже, – потерянный рай не вернется, потому что мы сами никогда не станем прежними.
Будет что-то другое. Обязательно будет.
Но все равно – так щемяще-больно пересматривать сейчас такие недавние и такие прекрасные фотографии.
Наверное, не стоит пересматривать сейчас старые фотографии.
Хотя какие там старые?.. 2011, 2012, 2013 – цифры в названиях папок, это удобно. Вот, например, «Гаспра-2012». Март, ранняя крымская весна. Моя старшая дочка, ей тут восемь, поехала по путевке в детский санаторий. А мы с младшей поселились неподалеку в панельном доме, на пятом этаже. У нас с балкона виден весь поселок – и огромное, как чаша, море. Весеннее крымское море, оно бывает ярко-синим, лилово-розовым на закате, а бывает – темно-стальным с ослепительными серебряными пятнами и солнечными стрелами сквозь просветы в облаках, летом не увидишь такой невероятной красоты.
Младшей дочке полтора, светлые кудряшки выбиваются из-под смешной шапки с кисточками, она катается в голубой коляске-тросточке, но на пятый этаж бойко поднимается сама. Вот она у моря, любуется на чаек. Вот нюхает яркие желтые крокусы. Вот обнимается со старшей сестрой возле санаторного корпуса, бывшего дворца. А это мы на набережной в Ялте: яркое солнце, пальмы и кипарисы, яхты у причала, а от одного катера протянут канат, и маленькие дети катаются на нем, как на качелях… Синее море, синие глазки, ямочки на щеках.
В общем-то, ничего особенного. Дети подросли, море осталось прежним, Крым, к счастью, не лежит в руинах… Но передо мной не просто снимки трехлетней давности. Все это осталось там, за чертой, до войны. И уже никогда – постепенно и болезненно приходит осознание – никогда не вернется. Потерянный рай.
Сейчас, когда мы подсчитываем реальные потери, материальные и человеческие, понимая, сколько их еще ждет в будущем, странно говорить о таких тонких, трудноопределимых материях. Но это важно. Важно, поскольку затрагивает самое главное в человеке, самое ценное и дорогое. У каждого из нас теперь есть свой потерянный рай.
Что-то подобное было, наверное, и сто лет назад. 1913-й – не просто год контрольных цен, переписей населения и валового продукта. На терракотово-бежевых фотографиях последних предвоенных лет остался потерянный рай того поколения, которому придется пережить большую войну, революцию, коллективизацию, голод, репрессии, а кому повезет – эмиграцию, и снова большую войну… Потерянный рай не вернется. Он никогда не возвращается.
И, навсегда запечатанный в прошлом, отчеркнутый красной линией, он, конечно, становится гораздо более прекрасным, чем был в объективной реальности.
Действительно, если честно вспомнить: какими правдами и неправдами проникала я тогда в тот детский санаторий, охраняемый мрачными тетками-вахтершами при входе в парк! (Суровый запрет не распространялся на родителей, заплативших втридорога в директорском кабинете за проживание в полуразрушенных санаторных номерах). А сколько новых слов нахваталась в этом прекрасном заведении нежная восьмилетняя девочка!.. Ну и совсем житейское: очень, очень нелегко было затягивать коляску и сумки с продуктами на пятый этаж, поднявшись перед тем через поселок по крутым крымским улочкам. А после той поездки в Ялту мы с малышкой обе поймали вирус с температурой под сорок, не имея возможности вызвать врача…
А еще именно в то время совсем уже беззастенчиво разворовывалась страна, и крымское побережье резали поперек все новые решетки, за которыми выкорчевывали реликтовый лес и строили особняки сомнительной архитектурной ценности, а по всей ялтинской трассе стояли билборды с мудрым изречением: «Крим – перлина України. Віктор Янукович». Я была так далека от всего этого. Когда он пришел к власти, мне стало неинтересно, я надолго выключила телевизор и не читала новостей.
…Вы заметили? – сегодня мы уже почти не говорим: «скорее бы все это кончилось», иронически-умозрительными кажутся все планы, отложенные на «после войны». Впереди очень долгие испытания; возможно, длиною в целую жизнь. И даже после неминуемой победы – да, и освобождения Крыма тоже, – потерянный рай не вернется, потому что мы сами никогда не станем прежними.
Будет что-то другое. Обязательно будет.
Но все равно – так щемяще-больно пересматривать сейчас такие недавние и такие прекрасные фотографии.
