Колонка в FORBES-Woman
Nov. 20th, 2014 09:20 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yusta_yaВ КОНЦЕ НОЯБРЯ
А помните, как оно все начиналось? Год назад, в конце ноября?..
В тот день с утра я прилетела из Москвы. Меня приглашали туда на Литературное собрание, которое внезапно – это стало известно перед самым моим отъездом из Киева – посетил Путин. Я понаблюдала его довольно близко и не без интереса: как он отвечает на вопросы из зала, виртуозно жонглируя словами, передергивая факты и манипулируя людьми, как отпускает фирменные шуточки, как сдержанно улыбается бурным аплодисментам и явно ловит кайф от процесса. Впрочем, сейчас живописать «путин-стайл» уже нет ни малейшей необходимости. Этот эпизод нужен здесь только как вводная.
Мы тогда еще не знали милой путинской манеры озвучивать тезисы актуального политического курса в таких вот случайных местах, вроде слета продвинутой молодежи или писательского собрания. Эдак ненавязчиво зашла речь об Украине, о евроинтеграции, и ВВП бросил как бы между делом: а почему без нас? Нееет, без участия России такие вещи не подписывают. Мимолетная фраза, движение бровью. Там, в зале, никто ничего толком и не понял, и я тоже.
Так вот, я прилетела в Киев. Чемодан, дети, три дня мужского холостяцкого хозяйства. И между делом новости о том, что выступал Азаров, что никто ничего уже не подписывает, что народ зовут на Майдан – ведь нельзя же так!.. Пламенные призывы и красочные фотографии на фейсбуке. Что-то происходило, что-то затевалось, и, конечно же, надо было пойти и увидеть все своими глазами.
Но мы с мужем смогли выбраться в город только поздно вечером. В субботу – помните? – в конце ноября.
О том, что мы тогда увидели, я не писала в блоге, не рассказывала почти никому. Но теперь уже, наверное, можно.
Тот ноябрьский вечер выдался промозглым и холодным, на улицах центра Киева светились огни и витрины, и улицы эти были совершенно пустынны. Мы спустились к Майдану. Здесь клубилась совсем небольшая толпа, нет, не толпа даже, а так, группа людей, темная и невыразительная, безо всякой символики и флагов. Сцены не было. Какой-то человек, окруженный редким полукругом слушателей, вещал в микрофон, некачественный звук съедал слова.Мы честно подошли поближе, вслушиваясь: ничего интересного, стандартный поток патриотического сознания. Затем передал слово другому выступающему, тот понес и вовсе неудобоваримый бред без знаков препинания, не заботясь, слышит ли его кто-нибудь. Чувствовалось, что мы безнадежно опоздали. Ивент кончился, организаторы и звезды разошлись, оставив площадь и переходящий микрофон досужим маргиналам.
Толпа потихоньку рассасывалась. Мы переглянулись: делать тут было совершенно нечего. И пошли вниз по мглистому вечернему Крещатику. Дошли до самой Бессарабки – в тяжелом и безнадежном молчании.
Тогда муж сказал: надо уезжать. Никогда и ничего не будет в этой стране.
Я, конечно, возражала. Не помню, что именно я тогда говорила: наверное, о том, что эмиграция – это поражение априори, что надо жить и работать здесь, что все зависит от нас… И, вообще, когда еще нам, многодетным родителям, получится погулять вдвоем по ночному городу? Давай просто пройдемся, предложила я. Или, наоборот, это он предложил?..
И еще сказал – это я запомнила точно: ну ладно, посмотрим. Может быть, все еще только начинается.
Мы шли по ночному Киеву, понятия не имея, сколько всего случится за этот год. Непредсказуемого – как бы ни изощрялись конспирологи – неуправляемого, величественного, вероломного, страшного. Майдан, беркут, Крым, Донбасс – все эти слова несли тогда совершенно иное смысловое наполнение. В нашем мире была невозможна война. Все еще были живы.
Я знаю, очень многим хотелось бы, заполучив некий часоворот, отмотать время на год назад, вернуться и все переиграть. Чтобы ничего этого не было. Чтобы осталось по-прежнему! – вполне себе нормальная жизнь, предсказуемые выборы в свой срок, ни революции, ни войны…
Дело не в том, что история не имеет сослагательного наклонения. И даже не в том, реально ли было избежать войны и жертв – если бы на следующий же день, в воскресенье, сотни тысяч людей, и мы тоже, не вышли на Майдан?
Думаю, нет. Но я о другом.
Слишком хорошо я помню тот промозглый ноябрьский вечер. Наше тяжелое молчание.То невыносимое чувство безнадежности, стыда, отсутствия воздуха – в стране, где, казалось, никогда и ничего не будет.
Вспомните и вы, как это было. Год назад, в конце ноября.
А помните, как оно все начиналось? Год назад, в конце ноября?..
В тот день с утра я прилетела из Москвы. Меня приглашали туда на Литературное собрание, которое внезапно – это стало известно перед самым моим отъездом из Киева – посетил Путин. Я понаблюдала его довольно близко и не без интереса: как он отвечает на вопросы из зала, виртуозно жонглируя словами, передергивая факты и манипулируя людьми, как отпускает фирменные шуточки, как сдержанно улыбается бурным аплодисментам и явно ловит кайф от процесса. Впрочем, сейчас живописать «путин-стайл» уже нет ни малейшей необходимости. Этот эпизод нужен здесь только как вводная.
Мы тогда еще не знали милой путинской манеры озвучивать тезисы актуального политического курса в таких вот случайных местах, вроде слета продвинутой молодежи или писательского собрания. Эдак ненавязчиво зашла речь об Украине, о евроинтеграции, и ВВП бросил как бы между делом: а почему без нас? Нееет, без участия России такие вещи не подписывают. Мимолетная фраза, движение бровью. Там, в зале, никто ничего толком и не понял, и я тоже.
Так вот, я прилетела в Киев. Чемодан, дети, три дня мужского холостяцкого хозяйства. И между делом новости о том, что выступал Азаров, что никто ничего уже не подписывает, что народ зовут на Майдан – ведь нельзя же так!.. Пламенные призывы и красочные фотографии на фейсбуке. Что-то происходило, что-то затевалось, и, конечно же, надо было пойти и увидеть все своими глазами.
Но мы с мужем смогли выбраться в город только поздно вечером. В субботу – помните? – в конце ноября.
О том, что мы тогда увидели, я не писала в блоге, не рассказывала почти никому. Но теперь уже, наверное, можно.
Тот ноябрьский вечер выдался промозглым и холодным, на улицах центра Киева светились огни и витрины, и улицы эти были совершенно пустынны. Мы спустились к Майдану. Здесь клубилась совсем небольшая толпа, нет, не толпа даже, а так, группа людей, темная и невыразительная, безо всякой символики и флагов. Сцены не было. Какой-то человек, окруженный редким полукругом слушателей, вещал в микрофон, некачественный звук съедал слова.Мы честно подошли поближе, вслушиваясь: ничего интересного, стандартный поток патриотического сознания. Затем передал слово другому выступающему, тот понес и вовсе неудобоваримый бред без знаков препинания, не заботясь, слышит ли его кто-нибудь. Чувствовалось, что мы безнадежно опоздали. Ивент кончился, организаторы и звезды разошлись, оставив площадь и переходящий микрофон досужим маргиналам.
Толпа потихоньку рассасывалась. Мы переглянулись: делать тут было совершенно нечего. И пошли вниз по мглистому вечернему Крещатику. Дошли до самой Бессарабки – в тяжелом и безнадежном молчании.
Тогда муж сказал: надо уезжать. Никогда и ничего не будет в этой стране.
Я, конечно, возражала. Не помню, что именно я тогда говорила: наверное, о том, что эмиграция – это поражение априори, что надо жить и работать здесь, что все зависит от нас… И, вообще, когда еще нам, многодетным родителям, получится погулять вдвоем по ночному городу? Давай просто пройдемся, предложила я. Или, наоборот, это он предложил?..
И еще сказал – это я запомнила точно: ну ладно, посмотрим. Может быть, все еще только начинается.
Мы шли по ночному Киеву, понятия не имея, сколько всего случится за этот год. Непредсказуемого – как бы ни изощрялись конспирологи – неуправляемого, величественного, вероломного, страшного. Майдан, беркут, Крым, Донбасс – все эти слова несли тогда совершенно иное смысловое наполнение. В нашем мире была невозможна война. Все еще были живы.
Я знаю, очень многим хотелось бы, заполучив некий часоворот, отмотать время на год назад, вернуться и все переиграть. Чтобы ничего этого не было. Чтобы осталось по-прежнему! – вполне себе нормальная жизнь, предсказуемые выборы в свой срок, ни революции, ни войны…
Дело не в том, что история не имеет сослагательного наклонения. И даже не в том, реально ли было избежать войны и жертв – если бы на следующий же день, в воскресенье, сотни тысяч людей, и мы тоже, не вышли на Майдан?
Думаю, нет. Но я о другом.
Слишком хорошо я помню тот промозглый ноябрьский вечер. Наше тяжелое молчание.То невыносимое чувство безнадежности, стыда, отсутствия воздуха – в стране, где, казалось, никогда и ничего не будет.
Вспомните и вы, как это было. Год назад, в конце ноября.
