Колонка в FORBES-Woman
Nov. 13th, 2014 09:40 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yusta_yaПРО ВАТУ
То и дело встречается эдакое снисходительное, высокомерное, в белых перчатках: вот только не надо всех этих «укропы», «ватники», «майдауны», «колорады», «бандерлоги», «рашисты», «укронацисты»… Как правило, оно идет в комплекте с «обе стороны одинаковы», «чума на оба ваших дома» и замечательно коррелирует с прямой или косвенной поддержкой агрессора. Но и приличные люди порой склоняются к лингвистическому пуризму. Как будто это может что-либо изменить.
Увы, реальность не отменишь: любой конфликт сопровождается обзыванием противника, и филологи будущего еще напишут обо всей этой лексике объемные диссертации. А лично мне уже сейчас, в реальном времени, безумно интересно наблюдать, как уничижительное «укроп» трансформируется в гордое «український опір» и находит стильное графическое отображение. Как ироничные люди с высшим образованием не без азарта спорят, как правильнее именоваться: «жидобандеровец» или «жыдобендеровец»? Да и самоназвание «ватник-и-колорад», по-моему, не случайно, а прочно завязано на его почти маяковскую ритмику и оркестровку.
Но самое ценное лексическое приобретение наших дней – «вата». Я не шучу. Это слово должно было появиться и нарасти многослойными смыслами, поскольку есть явление, никаким другим словом не обозначаемое настолько же точно.
«Вата» происходит от «ватника», но трансформация на этом пути зашла довольно далеко. Если «ватник» – понятие как этническое, так и социальное, с прямой отсылкой к ограниченной и недалекой русской бедности (а знающие люди отмечают в этом слове еще и криминально-лагерный компонент), то «вата» – субстанциональное. Уже нечеловеческое – и потому гораздо более страшное.
Вата – субстанция без структуры, мягкая и удушливая, она вроде бы не несет угрозы, но заполняет любые формы и глушит любые звуки. С ватой бесполезно говорить. Самые проникновенные слова, непобедимые логические аргументы и вопиющие факты вата поглощает с одинаковым равнодушием. Вате все равно. Изменение реальности вата приемлет незаметно для себя, наполняя предложенные ей пустоты. Она может быть бесконечно изменчивой, оставаясь ватой – инертной и податливой, если уметь с ней работать.
Для ваты важно быть в тренде, не выделяться, но и не отставать. Вата никогда не жалуется на недостаток интеллекта, поэтому обожает конспирологию понавороченнее, для умных, из которой вычленяет пару-тройку и вправду понятных слов: их она любовно обернет собою и будет повторять со вкусом, напрочь игнорируя любую информацию извне. Вата всегда знает точно обо всем – и никогда не сомневается.
Вата мягко стелет, тихо выжидает и не выходит на борьбу против превосходящих сил, но это не значит, что вата не агрессивна. Для проявления агрессии ей необходимо только одно условие – безнаказанность. Если всей толпой на одного, и если за спиной толпы будет стоять кто-нибудь свой с оружием – вата с удовольствием набросится и задушит.
Вата обожает простые решения. Например, чтобы все хорошие поскорее убили всех плохих. Отличить хороших от плохих, с ватной точки зрения, тоже должно быть просто, ведь именно так устроен мир. Должен быть маркер, простой и понятный даже для ваты.
На нашей нынешней войне такой маркер – язык. Наверное, можно было придумать и что-нибудь другое, но сработала именно эта ложь, этот бессмысленный и чудовищный, но точный вброс, идеальный для ваты.
Вата с одной стороны уверена, что ее хотят перебить всю поголовно за русский язык, за священное право не знать никакого другого, презирать свысока все прочие языки. Она и сама готова за это убить, только создай ей комфортные условия. Кое-где их уже создали, и не без успеха.
Вата с другой стороны убеждена: каждый, кто говорит по-русски, – враг. Он может маскироваться, рассуждая о европейских ценностях, правах человека, поликультурности, свободе и прочих вроде бы правильных, хоть и не вполне понятных вещах, – но он враг все равно. Несомненно, вата их всех переловит и передушит – если вдруг получит гарантии, что ей ничего за это не будет.
…Я первая возмущаюсь, когда кто-либо роняет отстраненно сакраментальное «обе стороны одинаковы, чума на оба ваших дома», – сегодня это, возможно, не самое большое преступление, но уж точно самая большая пошлость.
Но в данном случае я вынуждена сделать исключение и признать очевидное.
Вата – с любой стороны – совершенно одинакова.
То и дело встречается эдакое снисходительное, высокомерное, в белых перчатках: вот только не надо всех этих «укропы», «ватники», «майдауны», «колорады», «бандерлоги», «рашисты», «укронацисты»… Как правило, оно идет в комплекте с «обе стороны одинаковы», «чума на оба ваших дома» и замечательно коррелирует с прямой или косвенной поддержкой агрессора. Но и приличные люди порой склоняются к лингвистическому пуризму. Как будто это может что-либо изменить.
Увы, реальность не отменишь: любой конфликт сопровождается обзыванием противника, и филологи будущего еще напишут обо всей этой лексике объемные диссертации. А лично мне уже сейчас, в реальном времени, безумно интересно наблюдать, как уничижительное «укроп» трансформируется в гордое «український опір» и находит стильное графическое отображение. Как ироничные люди с высшим образованием не без азарта спорят, как правильнее именоваться: «жидобандеровец» или «жыдобендеровец»? Да и самоназвание «ватник-и-колорад», по-моему, не случайно, а прочно завязано на его почти маяковскую ритмику и оркестровку.
Но самое ценное лексическое приобретение наших дней – «вата». Я не шучу. Это слово должно было появиться и нарасти многослойными смыслами, поскольку есть явление, никаким другим словом не обозначаемое настолько же точно.
«Вата» происходит от «ватника», но трансформация на этом пути зашла довольно далеко. Если «ватник» – понятие как этническое, так и социальное, с прямой отсылкой к ограниченной и недалекой русской бедности (а знающие люди отмечают в этом слове еще и криминально-лагерный компонент), то «вата» – субстанциональное. Уже нечеловеческое – и потому гораздо более страшное.
Вата – субстанция без структуры, мягкая и удушливая, она вроде бы не несет угрозы, но заполняет любые формы и глушит любые звуки. С ватой бесполезно говорить. Самые проникновенные слова, непобедимые логические аргументы и вопиющие факты вата поглощает с одинаковым равнодушием. Вате все равно. Изменение реальности вата приемлет незаметно для себя, наполняя предложенные ей пустоты. Она может быть бесконечно изменчивой, оставаясь ватой – инертной и податливой, если уметь с ней работать.
Для ваты важно быть в тренде, не выделяться, но и не отставать. Вата никогда не жалуется на недостаток интеллекта, поэтому обожает конспирологию понавороченнее, для умных, из которой вычленяет пару-тройку и вправду понятных слов: их она любовно обернет собою и будет повторять со вкусом, напрочь игнорируя любую информацию извне. Вата всегда знает точно обо всем – и никогда не сомневается.
Вата мягко стелет, тихо выжидает и не выходит на борьбу против превосходящих сил, но это не значит, что вата не агрессивна. Для проявления агрессии ей необходимо только одно условие – безнаказанность. Если всей толпой на одного, и если за спиной толпы будет стоять кто-нибудь свой с оружием – вата с удовольствием набросится и задушит.
Вата обожает простые решения. Например, чтобы все хорошие поскорее убили всех плохих. Отличить хороших от плохих, с ватной точки зрения, тоже должно быть просто, ведь именно так устроен мир. Должен быть маркер, простой и понятный даже для ваты.
На нашей нынешней войне такой маркер – язык. Наверное, можно было придумать и что-нибудь другое, но сработала именно эта ложь, этот бессмысленный и чудовищный, но точный вброс, идеальный для ваты.
Вата с одной стороны уверена, что ее хотят перебить всю поголовно за русский язык, за священное право не знать никакого другого, презирать свысока все прочие языки. Она и сама готова за это убить, только создай ей комфортные условия. Кое-где их уже создали, и не без успеха.
Вата с другой стороны убеждена: каждый, кто говорит по-русски, – враг. Он может маскироваться, рассуждая о европейских ценностях, правах человека, поликультурности, свободе и прочих вроде бы правильных, хоть и не вполне понятных вещах, – но он враг все равно. Несомненно, вата их всех переловит и передушит – если вдруг получит гарантии, что ей ничего за это не будет.
…Я первая возмущаюсь, когда кто-либо роняет отстраненно сакраментальное «обе стороны одинаковы, чума на оба ваших дома», – сегодня это, возможно, не самое большое преступление, но уж точно самая большая пошлость.
Но в данном случае я вынуждена сделать исключение и признать очевидное.
Вата – с любой стороны – совершенно одинакова.
