Колонка в FORBES-Woman
Oct. 30th, 2014 07:49 amГЕНЫ ХИЩНИКА
А помните, когда-то некие пацифисты то и дело устраивали акции: «Нет – военной игрушке»? Кидали клич, а затем пластмассовые пистолетики и автоматы добровольно разоружившихся детей сваливали в бесполезные груды. Это символизировало начало победы человечества над войнами. С чего еще начинать, как не с демилитаризации детских игр?
Помнится, я, убежденная противница войны, всегда относилась к этому скептически. Ну, допустим, мы не покупаем детям военных игрушек, чтобы тем даже в голову не приходило стрелять. А книги? Получается, никакого Дюма, Вальтер-Скотта, Буссенара, Стивенсона? А чуть позже – ни Ремарка, ни Хемингуэя, ни даже Льва Толстого? А если книги можно – то будут и игры, непременно будет то самое «мы на роли героев вводили себя», даже если шпагу или автомат придется делать из палки. А кино?..
Весь героический пласт человеческой культуры завязан на войну. На базовые архетипы хороших и плохих парней, неизменные от древних эпосов до нынешних блокбастеров. И это больше, чем просто искусство или зрелище: именно в данной плоскости лежит и набор ценностных ориентиров человечества. Отвага, мужество, сила, стойкость, честь, верность, самопожертвование, – все это добродетели воина, по-настоящему проверяемые только войной, равно как и настоящая дружба и любовь. И наоборот: трусость, слабость, подлость, предательство на войне становятся пороками вопиющими и непростительными.
Посткомбатанты не могут найти себя в мирной жизни, потому что она не может предоставить им того накала жизненного нерва и столь же четких и простых моральных координат. А мальчишки, не достигшие призывного возраста к окончанию войны, мучительно жалеют о том, что упустили настоящую жизнь.
Война – это о главном. Именно военные подвиги сакрализируются в истории для будущих поколений, и если выдернуть из-под человечества этот нравственный базис – что останется? Выхолощенное и прагматичное общество потребления?.. которое, кстати, тоже не прочь пострелять в компьютерные войнушки?
Гуманистическая система координат с ее абсолютной ценностью жизни и личности, приматом прав человека, радостью созидания и творчества, роскошью человеческого общения – самодостаточна и невероятно беззащитна. Ей нет подкрепления извне. Война гораздо прагматичнее, чем мир, поскольку легитимизирует право сильного и вернее всего работает на результат. Война через призму искусства гораздо привлекательнее мира, потому что конфликт всегда выигрывает у бесконфликтности. Война – в самой природе человека, в его генах хищника, питающегося чьим-то мясом. А какова альтернатива хищнику? – жертва.
Сейчас все чаще можно услышать: Украина сама виновата – логично, с точки зрения хищника жертва виновата всегда, – в том, что потеряла Крым. Надо было драться за свою землю. Для меня в истории с почти бескровной оккупацией Крыма главное – крах, который потерпели тут гуманистические ценности. Мы жили в стране, где они, как ни странно, действительно работали, где человеческая жизнь и правда была сверхценна, где на военную службу шли уж точно не для того, чтобы убивать людей. В Крыму вышло так, как вышло – поскольку на всех уровнях до последнего казалось, что все образуется как-нибудь иначе, не через войну.
Теперь подобные иллюзии, конечно, в прошлом. Гены хищника берут свое очень быстро, и весь пласт мировой культуры спешит им на помощь. В истории человечества это просто очередная война, которая отлично ляжет в архетип, нарастет легендами, стихами и прозой, и дети следующего поколения еще будут играть в «киборгов» из Донецкого аэропорта, жалея, что опоздали на войну.
Можно ли что-нибудь с этим поделать? Не сейчас – но когда-нибудь, в обозримом планетарном будущем?
Реально ли победить в себе хищника, но при этом не стать жертвой? Отстоять свою страну, не пропитавшись ненавистью на поколения вперед? Сохранить базовые моральные ценности, не проверяя их на прочность кровью и смертью? Подарить сыну хорошую книжку о борьбе добра со злом – но никогда не провожать его на реальную войну?
Давайте подумаем вместе. Какие будут идеи?
А помните, когда-то некие пацифисты то и дело устраивали акции: «Нет – военной игрушке»? Кидали клич, а затем пластмассовые пистолетики и автоматы добровольно разоружившихся детей сваливали в бесполезные груды. Это символизировало начало победы человечества над войнами. С чего еще начинать, как не с демилитаризации детских игр?
Помнится, я, убежденная противница войны, всегда относилась к этому скептически. Ну, допустим, мы не покупаем детям военных игрушек, чтобы тем даже в голову не приходило стрелять. А книги? Получается, никакого Дюма, Вальтер-Скотта, Буссенара, Стивенсона? А чуть позже – ни Ремарка, ни Хемингуэя, ни даже Льва Толстого? А если книги можно – то будут и игры, непременно будет то самое «мы на роли героев вводили себя», даже если шпагу или автомат придется делать из палки. А кино?..
Весь героический пласт человеческой культуры завязан на войну. На базовые архетипы хороших и плохих парней, неизменные от древних эпосов до нынешних блокбастеров. И это больше, чем просто искусство или зрелище: именно в данной плоскости лежит и набор ценностных ориентиров человечества. Отвага, мужество, сила, стойкость, честь, верность, самопожертвование, – все это добродетели воина, по-настоящему проверяемые только войной, равно как и настоящая дружба и любовь. И наоборот: трусость, слабость, подлость, предательство на войне становятся пороками вопиющими и непростительными.
Посткомбатанты не могут найти себя в мирной жизни, потому что она не может предоставить им того накала жизненного нерва и столь же четких и простых моральных координат. А мальчишки, не достигшие призывного возраста к окончанию войны, мучительно жалеют о том, что упустили настоящую жизнь.
Война – это о главном. Именно военные подвиги сакрализируются в истории для будущих поколений, и если выдернуть из-под человечества этот нравственный базис – что останется? Выхолощенное и прагматичное общество потребления?.. которое, кстати, тоже не прочь пострелять в компьютерные войнушки?
Гуманистическая система координат с ее абсолютной ценностью жизни и личности, приматом прав человека, радостью созидания и творчества, роскошью человеческого общения – самодостаточна и невероятно беззащитна. Ей нет подкрепления извне. Война гораздо прагматичнее, чем мир, поскольку легитимизирует право сильного и вернее всего работает на результат. Война через призму искусства гораздо привлекательнее мира, потому что конфликт всегда выигрывает у бесконфликтности. Война – в самой природе человека, в его генах хищника, питающегося чьим-то мясом. А какова альтернатива хищнику? – жертва.
Сейчас все чаще можно услышать: Украина сама виновата – логично, с точки зрения хищника жертва виновата всегда, – в том, что потеряла Крым. Надо было драться за свою землю. Для меня в истории с почти бескровной оккупацией Крыма главное – крах, который потерпели тут гуманистические ценности. Мы жили в стране, где они, как ни странно, действительно работали, где человеческая жизнь и правда была сверхценна, где на военную службу шли уж точно не для того, чтобы убивать людей. В Крыму вышло так, как вышло – поскольку на всех уровнях до последнего казалось, что все образуется как-нибудь иначе, не через войну.
Теперь подобные иллюзии, конечно, в прошлом. Гены хищника берут свое очень быстро, и весь пласт мировой культуры спешит им на помощь. В истории человечества это просто очередная война, которая отлично ляжет в архетип, нарастет легендами, стихами и прозой, и дети следующего поколения еще будут играть в «киборгов» из Донецкого аэропорта, жалея, что опоздали на войну.
Можно ли что-нибудь с этим поделать? Не сейчас – но когда-нибудь, в обозримом планетарном будущем?
Реально ли победить в себе хищника, но при этом не стать жертвой? Отстоять свою страну, не пропитавшись ненавистью на поколения вперед? Сохранить базовые моральные ценности, не проверяя их на прочность кровью и смертью? Подарить сыну хорошую книжку о борьбе добра со злом – но никогда не провожать его на реальную войну?
Давайте подумаем вместе. Какие будут идеи?