Колонка в FORBES-Woman
Apr. 10th, 2014 09:06 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yusta_yaСМЕШНОЙ ЯЗЫК И БОЛЕВАЯ ТОЧКА
А вы знаете, что свежие продукты по-чешски будут «čerstvé potraviny»? А духи – «vůni»? Что по-польски магазин – это «sklep», ковер – «dywan», а «zapomnieć» значит забыть? Что в Словении то и дело кричат «pozor!», и это означает «внимание». Правда ведь, обхохочешься?
Когда я жила в Крыму, а училась во Львове, меня на каждых каникулах расспрашивали друзья и знакомые, какие я знаю смешные украинские слова. Правда ли, что пчелы на мове – «бджоли»? Зонтик – «парасолька», а небоскреб – «хмарочос»? А еще?
Это было в благословенные девяностые, когда никто в Крыму не боялся «бендеровцев», когда все весьма отвлеченно представляли себе, где именно на карте отмечен какой-то Львов. И совершенно искренне, без всякой задней мысли, смеялись над забавным украинским языком, от которого в школе освобождали всех желающих по состоянию здоровья. И я, кстати, тоже была освобождена – знаете, как здорово на законных основаниях сматываться посреди дня с уроков, особенно весной?!
Живя в Крыму, я и сама хихикала над украинскими словами. Помню, было ужасно смешно, когда по телевизору показывали индийский фильм, и там злодей замуровывал героиню в стену со словами: «Остання цеглина»! Подружки тоже веселились. Драматический момент прямо-таки потонул в хохоте!
Но, вернувшись через полгода из Львова, я уже не могла, несмотря на их настойчивые просьбы, припомнить ни одного смешного украинского слова. Угадайте, что же со мной там, во Львове, произошло?..
Не угадали. Я просто выучила украинский язык.
В чем состоит феномен «смешного языка»? Тут необходимы две составляющие.
Во-первых, язык должен быть в целом понятен. Исключения составляют межъязыковые омонимы с неприличным, а часто матерным звучанием для русского уха, вроде некоторых испанских имен, японских созвучий или немецкого обращения к мужчине; стоит ли говорить, что это юмор самого низкопробного пошиба, уровень «гы-гы» в подворотне? В целом же совсем незнакомые языки, восточные или западноевропейские, смешными нам не кажутся.
Другое дело – языки славянских народов, родственные, на которых можно пытаться объясниться без переводчика и нетрудно читать вывески и объявления. Именно поверхностное соприкосновение – о знакомстве речь не идет – с языком страны, где был проведен недельный отпуск или пару дней в рамках европейского тура, и пополняет сокровищницу туристического фольклора о смешных языках.
Поскольку необходимо условие второе: знать этот язык вы не должны.
Можно об этом не догадываться. Многие россияне и практически все наши русскоязычные соотечественники уверены, что «мову» они прекрасно понимают. Но при этом продолжают утверждать, что украинский не годится ни для делопроизводства, ни для науки, ни для серьезной литературы, ни для объяснения в любви – потому что смешной. Такие люди на самом деле языка не знают, увы. Можете проверить, задав им пару вопросов, например, об употреблении в украинском пассивных причастий или способах образования сравнительных степеней прилагательных. Или попросить назвать хотя бы десяток синонимов к слову «говорити». Или, на худой конец, прочесть наизусть стихотворение Лины Костенко.
При серьезном изучении любого языка он гарантированно перестает казаться смешным – поскольку интеллектуальный труд не располагает к тупому хихиканью. Другое дело, что когда вы овладеете языком как следует, перед вами откроются горизонты настоящего лингвистического юмора, завязанного на полисемию, фразеологизмы и непереводимую игру слов. Переводчики и полиглоты вообще очень веселые люди, но туристическое ржание над «смешными языками» – не их уровень. Это удел самодовольных невежд.
И не самая безобидная вещь на свете. Такое невинное ржание стоит опасно близко к откровенной ксенофобии. Нынешние события наглядно показали нам, насколько острым становится языковой вопрос, стоит лишь грамотно надавить на эту болевую точку. Если бы те крымчане, которые двадцать лет подряд хихикали над смешными украинскими словами, вместо этого дали бы себе труд всерьез выучить язык – их бы не поймали на нелепый страх перед «украинизацией» и «бендеровцами». Чехам или полякам, я уверена, тоже не слишком приятно, что их язык кому-то кажется смешным – а ведь мы, кажется, хотим в Европу?
Может быть, для начала перестанем смеяться над «склепами» и «потравинами»?
А вы знаете, что свежие продукты по-чешски будут «čerstvé potraviny»? А духи – «vůni»? Что по-польски магазин – это «sklep», ковер – «dywan», а «zapomnieć» значит забыть? Что в Словении то и дело кричат «pozor!», и это означает «внимание». Правда ведь, обхохочешься?Когда я жила в Крыму, а училась во Львове, меня на каждых каникулах расспрашивали друзья и знакомые, какие я знаю смешные украинские слова. Правда ли, что пчелы на мове – «бджоли»? Зонтик – «парасолька», а небоскреб – «хмарочос»? А еще?
Это было в благословенные девяностые, когда никто в Крыму не боялся «бендеровцев», когда все весьма отвлеченно представляли себе, где именно на карте отмечен какой-то Львов. И совершенно искренне, без всякой задней мысли, смеялись над забавным украинским языком, от которого в школе освобождали всех желающих по состоянию здоровья. И я, кстати, тоже была освобождена – знаете, как здорово на законных основаниях сматываться посреди дня с уроков, особенно весной?!
Живя в Крыму, я и сама хихикала над украинскими словами. Помню, было ужасно смешно, когда по телевизору показывали индийский фильм, и там злодей замуровывал героиню в стену со словами: «Остання цеглина»! Подружки тоже веселились. Драматический момент прямо-таки потонул в хохоте!
Но, вернувшись через полгода из Львова, я уже не могла, несмотря на их настойчивые просьбы, припомнить ни одного смешного украинского слова. Угадайте, что же со мной там, во Львове, произошло?..
Не угадали. Я просто выучила украинский язык.
В чем состоит феномен «смешного языка»? Тут необходимы две составляющие.
Во-первых, язык должен быть в целом понятен. Исключения составляют межъязыковые омонимы с неприличным, а часто матерным звучанием для русского уха, вроде некоторых испанских имен, японских созвучий или немецкого обращения к мужчине; стоит ли говорить, что это юмор самого низкопробного пошиба, уровень «гы-гы» в подворотне? В целом же совсем незнакомые языки, восточные или западноевропейские, смешными нам не кажутся.
Другое дело – языки славянских народов, родственные, на которых можно пытаться объясниться без переводчика и нетрудно читать вывески и объявления. Именно поверхностное соприкосновение – о знакомстве речь не идет – с языком страны, где был проведен недельный отпуск или пару дней в рамках европейского тура, и пополняет сокровищницу туристического фольклора о смешных языках.
Поскольку необходимо условие второе: знать этот язык вы не должны.
Можно об этом не догадываться. Многие россияне и практически все наши русскоязычные соотечественники уверены, что «мову» они прекрасно понимают. Но при этом продолжают утверждать, что украинский не годится ни для делопроизводства, ни для науки, ни для серьезной литературы, ни для объяснения в любви – потому что смешной. Такие люди на самом деле языка не знают, увы. Можете проверить, задав им пару вопросов, например, об употреблении в украинском пассивных причастий или способах образования сравнительных степеней прилагательных. Или попросить назвать хотя бы десяток синонимов к слову «говорити». Или, на худой конец, прочесть наизусть стихотворение Лины Костенко.
При серьезном изучении любого языка он гарантированно перестает казаться смешным – поскольку интеллектуальный труд не располагает к тупому хихиканью. Другое дело, что когда вы овладеете языком как следует, перед вами откроются горизонты настоящего лингвистического юмора, завязанного на полисемию, фразеологизмы и непереводимую игру слов. Переводчики и полиглоты вообще очень веселые люди, но туристическое ржание над «смешными языками» – не их уровень. Это удел самодовольных невежд.
И не самая безобидная вещь на свете. Такое невинное ржание стоит опасно близко к откровенной ксенофобии. Нынешние события наглядно показали нам, насколько острым становится языковой вопрос, стоит лишь грамотно надавить на эту болевую точку. Если бы те крымчане, которые двадцать лет подряд хихикали над смешными украинскими словами, вместо этого дали бы себе труд всерьез выучить язык – их бы не поймали на нелепый страх перед «украинизацией» и «бендеровцами». Чехам или полякам, я уверена, тоже не слишком приятно, что их язык кому-то кажется смешным – а ведь мы, кажется, хотим в Европу?
Может быть, для начала перестанем смеяться над «склепами» и «потравинами»?
