yusta_ya

ЖЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ

Биографии великих — тренд, который не устаревает никогда, жанр, обреченный на вечную популярность, комфортная ниша для жизнеописателей всех времен, от Плутарха до бессмертной серии ЖЗЛ. Читать биографии всегда интересно и приятно по многим причинам. Во-первых, в центре такой книги всегда яркий образ, личность, априори наделенная харизматичным обаянием и внутренней мощью. Во-вторых, биография знаменитости — это непременно история успеха, по крайней мере, во взлетной своей части. В-третьих, реальная основа обеспечивает кредит доверия и куда более высокий градус сопричастности событиям и самоотождествления читателя с героем, чем в художественной литературе. Ну, и так далее.

Писать биографии, пропуская чью-то выдающуюся жизнь через свое восприятие, тоже здорово во многих смыслах; я это делала и на страницах «Зеркала недели», и делаю сейчас в журнале «Личности», — с неизменным удовольствием, хотя это далеко не самый легкий журналистский труд. А написание полнометражной биографической книги — и вовсе титаническая работа, большая часть которой совершается к тому же не за родным ноутбуком, а в местах, для меня лично мрачноватых и жутких (хотя некоторым странным людям там даже нравится): в библиотеках и архивах.

Но так будет не всегда. Так уже, на наших глазах, перестает быть.

Что прежде всего обязан изучить автор биографического труда о ком-либо? Правильно, воспоминания современников о герое (с поправкой на извечное «врет, как очевидец»), а главное — его собственные дневники и письма. Вещи по определению интимные, не предназначенные для посторонних, а значит, наделенные наибольшей степенью искренности.

Грань, на которой моральный запрет на чтение чужих дневников и переписки сменяется уважаемой и похвальной исследовательской необходимостью, зыбка и неопределима, без гегелевской диалектики тут не разобраться. Тем не менее, в какой-то момент это происходит. Иногда — зависит от масштаба личности, от интереса к ней в обществе, да много от чего еще, — буквально сразу после смерти героя. А теперь смотрите.

Мое поколение, наверное, последнее застало бумажную переписку на линованых листочках в конвертах, равно как и девичьи дневники в красивых общих тетрадках. В последнее десятилетие все это благополучно и невозвратимо перешло в цифровой формат. В Сеть. Письма сменились е-мейлами, дневники — «Живыми журналами». И у простых смертных, и у героев будущих томов ЖЗЛ.

При этом изменился, конечно, не только носитель в практическом смысле. Люди старшего поколения сетуют, что культура переписки умирает вообще, и свои аргументы у них есть. Разумеется, е-мейл куда более функционален, лаконичен, подавляющее большинство таких писем — чисто деловые или «сигнальные»: мол, ты еще жив? Вот и хорошо. Однако это скорее болень роста, переходного периода. По мере того, как мы осваиваиваемся в Сети, наши е-мейлы — не все, а самые главные, важные, личные — становятся более подробными, индивидуальными, живыми. Постепенно опять превращаются в письма, но уже на другом уровне. Норвежский писатель Юстейн Гордер, презентовавший недавно у нас свой роман в е-мейлах «Замок в Пиренеях», акцентировал: это не совсем эпистолярный жанр. В электронной переписке с ее мгновенной скоростью реагирования ярко проявляется элемент драматургии. Еще письмо, но уже и разговор.

Бесценные сокровища для авторов жизнеописаний героев совсем недалекого будущего.

А теперь — про ЖЖ.

К «Живым журналам» многие наши современники, претендующие на место в истории, относятся настороженно либо уничижительно. Чаще всего говорится о пустой трате времени с минимальной отдачей: утверждение и спорное само по себе, и равно применимое к ведению традиционного дневника. Говорят об оксюморонности самого явления «дневника на публику», о категорическом несоответствии сетевого образа реальному автору; где-то, наверное, правда, но ведь никто не станет утверждать, что самые знаменитые дневники прошлого, скажем, Корнея Чуковского или Марии Башкирцевой, писались исключительно и только для себя, без малейшего прицела на будущего читателя? К тому же блог — все же не дневник в строгом смысле, а всегда интерактив, приглашение к разговору, опять-таки драматургия в чистом виде, со всеми драматическими конфликтами и страстями. В которых, кстати, куда труднее скрыть свою подлинную сущность, чем на страницах статичного, выверенного и верного бумажного дневника.

Наши флеймы и флуды, сиюминутные комменты и треды зависают в Сети, как замороженные песни из старого мультфильма. И мы не знаем, что с ними будет дальше. Уже сейчас компании, контролирующие крупные сетевые ресурсы, задумываются над юридическими механизмами хранения личной информации умершего пользователя (что касается и почтовых ящиков, и подзамочных записей в ЖЖ), порядка предоставления ее родственникам покойного, а в ближайшем будущем, вот увидите — и авторам биографических исследований.

Биограф будущего не просиживает штаны в библиотеке и пыльном архиве, а пристально взглядывается в монитор, отслеживая все более совершенной поисковой системой приключения в Сети одного конкретно взятого ника, хозяин которого, возможно, и не был при жизни крутым «тысячником». Его постов и комментов, и случайных проявлений в чужих журналах, и участия в дискуссиях с непонятной целью и смыслом, и его френдов, взаимных и невзаимных...

...А что означали эти люди в судьбе великого магистра, историкам так и не удалось установить.