Колонка в FORBES-woman
Feb. 12th, 2015 02:20 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yusta_yaЧУМА НА ОБА ВАШИ ДОМА
Популярная нынче цитата. Так говорят те, кто до сих пор предпочитает оставаться «над схваткой», занимать «мудрую и взвешенную» позицию, возмущается бессмысленностью войны как таковой, не делая разницы между воюющими сторонами. Чистое рацио, которое ни за какие коврижки не даст себя обмануть, не поддастся коварной пропаганде – поскольку видит их всех насквозь. Все, мол, они одинаковые. Чума на оба ваши дома.
О первоисточнике цитаты, как правило, никто не вспоминает. Мне и самой не приходило в голову, и я обязана сказать в этой колонке спасибо писателю Олегу Ладыженскому, который напомнил очевидное. Расхожая фраза переворачивается, обретает совершенно другое наполнение и смысл – если иметь в виду, кто и при каких обстоятельствах это сказал.
Меркуцио.
Один из самых обаятельных шекспировских персонажей. И самых неоднозначных: Меркуцио можно играть безбашенным бретером, бритвенным остроумцем или ироничным философом. И при любой трактовке образа мы, зрители, заранее знаем: это друг главного героя, и его убьют. Первая жертва, с которой все начнется, покатится, нарастая, в пропасть. «Как долго еще до трагедии, // Когда убивают Меркуцио», – это тоже из Ладыженского.
Что он успел сделать на сцене, этот персонаж? Отправился на маскарад в недружественный дом, старался расшевелить меланхоличного Ромео, влюбленного тогда еще в Розалину. Рассказал красивую легенду о королеве Маб. Дал язвительную характеристику Тибальту. Троллил кормилицу Джульетты, получив, впрочем, достойный отпор. Затем пикировался с другом Бенволио на тему, кто из них более конфликтен – и, словно в доказательство, вступил в последний для себя поединок с Тибальтом.
Если мы внимательно перечитаем эту сцену, то увидим: Меркуцио нарывался. Дразнил Тибальта, провоцировал изо всех сил. Тибальт не собирался с ним драться, Бенволио советовал им разойтись. А потом появился Ромео, и вовсе полный вселенской любви ко всем, и к Тибальту в первую очередь – только что обвенчавшись тайно с Джульеттой, его сестрой.
Ромео называл Тибальта братом. Предлагал ему дружбу и мир. А может, получилось бы? – если бы не Меркуцио…
По пьесе Меркуцио старше Ромео. При всей своей несерьезности, демонстративно игровом отношении к жизни, он видел вещи такими, какие они есть, вне романтического флера. Меркуцио – это Ромео, отслуживший в армии, есть такая шекспироведческая шутка. Веселый, ироничный, но без иллюзий.
Меркуцио знал, что Тибальт пришел убивать Ромео. И что никакое миротворчество, никакие признания в братской любви его не остановят. Меркуцио обнажил шпагу, потому что другого способа не было. Ромео, романтичный и влюбленный, не сумел бы оказать сопротивление «брату», так и твердил бы о мире и дружбе. И его бы точно убили.
Меркуцио не хотел умирать.
Он гибнет случайно, по сути, из-за неуклюжего миротворческого жеста Ромео, которым Тибальт не преминул воспользоваться (краткая шекспировская ремарка: «Тибальт из-под руки Ромео ранит Меркуцио и убегает со своими спутниками»). И до последнего не может поверить, что эта нелепая случайность, царапина – уже смерть.
И только тогда – после того, как действовал самым решительным образом, выбрал жесткий и кровавый, но в сложившихся обстоятельствах все-таки лучший вариант, только после того, как все оказалось напрасно, у него не получилось, а цена, жизнь, уже заплачена, – он и бросает в отчаянии и боли: «Чума на оба ваши дома!»
Меркуцио имел право на эти слова. В отличие от всех тех, кто сегодня их повторяет, не сделав ни-че-го.
Конечно, тогда, в последний момент уходящей жизни, он был прав. Война бессмысленна, несправедлива и ужасна сама по себе. Если бы не застарелая вражда Монтекки и Капулетти, ничего бы этого не было, все остались бы живы. И мы знаем, что в финале враждующие семейства все-таки помирятся – уже над телами Ромео и Джульетты.
Но сначала – всегда – убивают Меркуцио.
Популярная нынче цитата. Так говорят те, кто до сих пор предпочитает оставаться «над схваткой», занимать «мудрую и взвешенную» позицию, возмущается бессмысленностью войны как таковой, не делая разницы между воюющими сторонами. Чистое рацио, которое ни за какие коврижки не даст себя обмануть, не поддастся коварной пропаганде – поскольку видит их всех насквозь. Все, мол, они одинаковые. Чума на оба ваши дома.
О первоисточнике цитаты, как правило, никто не вспоминает. Мне и самой не приходило в голову, и я обязана сказать в этой колонке спасибо писателю Олегу Ладыженскому, который напомнил очевидное. Расхожая фраза переворачивается, обретает совершенно другое наполнение и смысл – если иметь в виду, кто и при каких обстоятельствах это сказал.
Меркуцио.
Один из самых обаятельных шекспировских персонажей. И самых неоднозначных: Меркуцио можно играть безбашенным бретером, бритвенным остроумцем или ироничным философом. И при любой трактовке образа мы, зрители, заранее знаем: это друг главного героя, и его убьют. Первая жертва, с которой все начнется, покатится, нарастая, в пропасть. «Как долго еще до трагедии, // Когда убивают Меркуцио», – это тоже из Ладыженского.
Что он успел сделать на сцене, этот персонаж? Отправился на маскарад в недружественный дом, старался расшевелить меланхоличного Ромео, влюбленного тогда еще в Розалину. Рассказал красивую легенду о королеве Маб. Дал язвительную характеристику Тибальту. Троллил кормилицу Джульетты, получив, впрочем, достойный отпор. Затем пикировался с другом Бенволио на тему, кто из них более конфликтен – и, словно в доказательство, вступил в последний для себя поединок с Тибальтом.
Если мы внимательно перечитаем эту сцену, то увидим: Меркуцио нарывался. Дразнил Тибальта, провоцировал изо всех сил. Тибальт не собирался с ним драться, Бенволио советовал им разойтись. А потом появился Ромео, и вовсе полный вселенской любви ко всем, и к Тибальту в первую очередь – только что обвенчавшись тайно с Джульеттой, его сестрой.
Ромео называл Тибальта братом. Предлагал ему дружбу и мир. А может, получилось бы? – если бы не Меркуцио…
По пьесе Меркуцио старше Ромео. При всей своей несерьезности, демонстративно игровом отношении к жизни, он видел вещи такими, какие они есть, вне романтического флера. Меркуцио – это Ромео, отслуживший в армии, есть такая шекспироведческая шутка. Веселый, ироничный, но без иллюзий.
Меркуцио знал, что Тибальт пришел убивать Ромео. И что никакое миротворчество, никакие признания в братской любви его не остановят. Меркуцио обнажил шпагу, потому что другого способа не было. Ромео, романтичный и влюбленный, не сумел бы оказать сопротивление «брату», так и твердил бы о мире и дружбе. И его бы точно убили.
Меркуцио не хотел умирать.
Он гибнет случайно, по сути, из-за неуклюжего миротворческого жеста Ромео, которым Тибальт не преминул воспользоваться (краткая шекспировская ремарка: «Тибальт из-под руки Ромео ранит Меркуцио и убегает со своими спутниками»). И до последнего не может поверить, что эта нелепая случайность, царапина – уже смерть.
И только тогда – после того, как действовал самым решительным образом, выбрал жесткий и кровавый, но в сложившихся обстоятельствах все-таки лучший вариант, только после того, как все оказалось напрасно, у него не получилось, а цена, жизнь, уже заплачена, – он и бросает в отчаянии и боли: «Чума на оба ваши дома!»
Меркуцио имел право на эти слова. В отличие от всех тех, кто сегодня их повторяет, не сделав ни-че-го.
Конечно, тогда, в последний момент уходящей жизни, он был прав. Война бессмысленна, несправедлива и ужасна сама по себе. Если бы не застарелая вражда Монтекки и Капулетти, ничего бы этого не было, все остались бы живы. И мы знаем, что в финале враждующие семейства все-таки помирятся – уже над телами Ромео и Джульетты.
Но сначала – всегда – убивают Меркуцио.
