Колонка в FORBES-Woman
Dec. 11th, 2014 08:10 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yusta_yaКОСМОС НЕ НУЖЕН
Все посмотрели «Интерстеллар»? Вспомнили, как мечтали в детстве полететь в Космос? Или вы не мечтали?
А я не то что мечтала – ни на минуту не сомневалась, что так оно и будет, что когда я вырасту, в Космос – как минимум, в Солнечную систему – будут летать все, и школьники тоже. Но я, конечно, хотела к далеким планетам, в другие Галактики, в свободный поиск. И очень удивилась, когда учительница в первом классе сказала, что космонавт – не женская профессия. Но не передумала.
Все это было давно, в другой, ныне покойной, стране. И сейчас наше поколенческое увлечение космосом легко объяснимо в координатах тогдашней пропаганды. Имперской парадигме двадцатого века Космос был нужен точно так же, как империям прошлого – заокеанские земли. Как символ величия и как бесконечная территория экспансии: само стойкое словосочетание «завоевание Космоса» содержало недвусмысленную проговорку. А романтика и приключения прилагались в довесок, дабы направлять энергию юности в нужное для империи русло. Не в Космос как таковой, увы – он мыслился как главный приз, доступный лишь единицам избранных, – но в общий созидательный труд на благо высоких целей общества, ради которых индивид жертвовал собственным низменным благом по умолчанию.
Космос как имперский миф. Как грандиозный обман. И наши детские мечты в довесок к советской ядерной программе.
А еще Космос был ареной противоборства двуполярного послевоенного мира, полем боя холодной войны. Мы первыми запустили человека в Космос, американцы – высадились на Луну, и это непрерывное соревнование было делом чести для каждого из нас; подозреваю, что для них тоже. Американское завоевание Космоса сквозь призму советской пропаганды выглядело неприкрытой имперской военщиной: в конце концов, термин «Звездные войны» и вправду выдумали они. А мы, со своей стороны, боролись за мирный Космос, и эта борьба обещала быть непримиримой.
Но у них почему-то были Брэдбери, Шекли, Азимов, Кларк… У нас – Ефремов, Казанцев, Бердник, Стругацкие… Лучшая космическая фантастика обеих империй, как ни странно, была в корне гуманистической. И не столько звала молодежь на заводы и под знамена, сколько побуждала думать о сложных вещах: о человеке, обществе, познании. И у нее это получалось лучше, чем у кого бы то ни было.
Самое время попросить прощения у тех, кого уже второй абзац коробит авторское «мы» в отношении Советского Союза. Разумеется, эта самоидентификация давно в прошлом, более того – сейчас очень много говорят о необходимости избавляться от ее жалких остатков, вытряхнуть всю до капли.
Заодно с Космосом.
Современная Россия, наследница СССР во многих смыслах, тоже играет в космический миф. Но в обществе потребления он как-то не звучит, несмотря на все старания. Слоган современных российских научных фантастов – «Космос будет нашим!» – сильно проигрывает по популярности куда более приземленному и понятному «Крым – наш!». Несмотря на явную рифму.
У нас подобных слоганов нет, Украина же не Россия и вообще, слава богу, не империя. В наших актуальных культурных сферах Космоса как бы и не существует. Да он и не нужен! – говорят продвинутые интеллектуалы, – зачем нам дутые мифы, разве мало проблем тут, на своей земле? Космическая фантастика, даже самая что ни на есть патриотичная (а попытки есть), не пользуется популярностью, все равно воспринимаясь рудиментом советского прошлого; даже не знаю, вопрос ли это маркетинга или мировоззрения. А если и заходит разговор о Космическом, то разве что в отвлеченно-возвышенном смысле, на грани поэзии и эзотерики.
Но, тем не менее, когда розетта села на комету Чурюмова-Герасименко – нашу! – это обсуждали все, едва ли не так же эмоционально, как американский «Интерстеллар». Вдруг оказалось, что Космос – это безумно интересно. И важно, да. Хотя отдельные скептики и тут ворчали в углу: вернитесь, мол, на твердую землю, подумайте, от чего вас отвлекают старыми имперскими мифами?
…Лучшее, что я читала о Космосе, написал человек, которого никак нельзя заподозрить в симпатии к каким-либо империям – Станислав Лем. Космос как философское осмысление куда более глобальной реальности, чем данная нам в ощущениях и в земных координатах. Космос как адресат самых сложных человеческих вопросов, которые больше некому задать. Как самодостаточное познание, не нуждающееся в утилитарной основе. Как литературная метафора и научная конкретика одновременно.
Космос и личность пребывают в диалектическом противостоянии, на двух полюсах мироустройства. Если вычесть из картины мира Космос – что останется от личности?
И да, как только представится возможность – я обязательно полечу!
Все посмотрели «Интерстеллар»? Вспомнили, как мечтали в детстве полететь в Космос? Или вы не мечтали?
А я не то что мечтала – ни на минуту не сомневалась, что так оно и будет, что когда я вырасту, в Космос – как минимум, в Солнечную систему – будут летать все, и школьники тоже. Но я, конечно, хотела к далеким планетам, в другие Галактики, в свободный поиск. И очень удивилась, когда учительница в первом классе сказала, что космонавт – не женская профессия. Но не передумала.
Все это было давно, в другой, ныне покойной, стране. И сейчас наше поколенческое увлечение космосом легко объяснимо в координатах тогдашней пропаганды. Имперской парадигме двадцатого века Космос был нужен точно так же, как империям прошлого – заокеанские земли. Как символ величия и как бесконечная территория экспансии: само стойкое словосочетание «завоевание Космоса» содержало недвусмысленную проговорку. А романтика и приключения прилагались в довесок, дабы направлять энергию юности в нужное для империи русло. Не в Космос как таковой, увы – он мыслился как главный приз, доступный лишь единицам избранных, – но в общий созидательный труд на благо высоких целей общества, ради которых индивид жертвовал собственным низменным благом по умолчанию.
Космос как имперский миф. Как грандиозный обман. И наши детские мечты в довесок к советской ядерной программе.
А еще Космос был ареной противоборства двуполярного послевоенного мира, полем боя холодной войны. Мы первыми запустили человека в Космос, американцы – высадились на Луну, и это непрерывное соревнование было делом чести для каждого из нас; подозреваю, что для них тоже. Американское завоевание Космоса сквозь призму советской пропаганды выглядело неприкрытой имперской военщиной: в конце концов, термин «Звездные войны» и вправду выдумали они. А мы, со своей стороны, боролись за мирный Космос, и эта борьба обещала быть непримиримой.
Но у них почему-то были Брэдбери, Шекли, Азимов, Кларк… У нас – Ефремов, Казанцев, Бердник, Стругацкие… Лучшая космическая фантастика обеих империй, как ни странно, была в корне гуманистической. И не столько звала молодежь на заводы и под знамена, сколько побуждала думать о сложных вещах: о человеке, обществе, познании. И у нее это получалось лучше, чем у кого бы то ни было.
Самое время попросить прощения у тех, кого уже второй абзац коробит авторское «мы» в отношении Советского Союза. Разумеется, эта самоидентификация давно в прошлом, более того – сейчас очень много говорят о необходимости избавляться от ее жалких остатков, вытряхнуть всю до капли.
Заодно с Космосом.
Современная Россия, наследница СССР во многих смыслах, тоже играет в космический миф. Но в обществе потребления он как-то не звучит, несмотря на все старания. Слоган современных российских научных фантастов – «Космос будет нашим!» – сильно проигрывает по популярности куда более приземленному и понятному «Крым – наш!». Несмотря на явную рифму.
У нас подобных слоганов нет, Украина же не Россия и вообще, слава богу, не империя. В наших актуальных культурных сферах Космоса как бы и не существует. Да он и не нужен! – говорят продвинутые интеллектуалы, – зачем нам дутые мифы, разве мало проблем тут, на своей земле? Космическая фантастика, даже самая что ни на есть патриотичная (а попытки есть), не пользуется популярностью, все равно воспринимаясь рудиментом советского прошлого; даже не знаю, вопрос ли это маркетинга или мировоззрения. А если и заходит разговор о Космическом, то разве что в отвлеченно-возвышенном смысле, на грани поэзии и эзотерики.
Но, тем не менее, когда розетта села на комету Чурюмова-Герасименко – нашу! – это обсуждали все, едва ли не так же эмоционально, как американский «Интерстеллар». Вдруг оказалось, что Космос – это безумно интересно. И важно, да. Хотя отдельные скептики и тут ворчали в углу: вернитесь, мол, на твердую землю, подумайте, от чего вас отвлекают старыми имперскими мифами?
…Лучшее, что я читала о Космосе, написал человек, которого никак нельзя заподозрить в симпатии к каким-либо империям – Станислав Лем. Космос как философское осмысление куда более глобальной реальности, чем данная нам в ощущениях и в земных координатах. Космос как адресат самых сложных человеческих вопросов, которые больше некому задать. Как самодостаточное познание, не нуждающееся в утилитарной основе. Как литературная метафора и научная конкретика одновременно.
Космос и личность пребывают в диалектическом противостоянии, на двух полюсах мироустройства. Если вычесть из картины мира Космос – что останется от личности?
И да, как только представится возможность – я обязательно полечу!
