Колонка в FORBES-Woman
Oct. 23rd, 2014 10:26 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yusta_yaПОЛЕТЫ НАЯВУ
Не то чтобы я с детства, начитавшись Жюль-Верна, мечтала полететь на воздушном шаре. Но я вообще люблю летать: и на самолете, и на качелях, и во сне. Поэтому, конечно, согласилась – хотя раньше видела их только издалека, и с земли, эти самые воздушные шары.
Рассказываю. Это был город Каменец-Подольский; в день моего отъезда фотография тамошней крепости появилась тут в качестве иллюстрации моей колонки о магии, и стало понятно, что все складывается единственно правильным образом, красивым и точным узором. Меня пригласили Наташа и Николай, мои читатели, а теперь уже и друзья. В их городе – спорим, вы не знали? – первый воздушный шар запустили еще в восемнадцатом веке, через год после монгольфьера.
Современные воздухоплаватели – это, конечно, субкультура. Как и байкеры, дайверы, реконструкторы, ролевики или, скажем, фантасты. У них фестивали и клубы, традиции и ритуалы, год расписан пособытийно, гремят имена своих героев, передаются из уст в уста наиболее яркие байки, – а внешний мир ничего не знает, только иногда замечая в небе разноцветные воздушные шары.
Я – дилетант, я даже и не пыталась вникнуть как следует. Хотя судья международной категории долго рассказывал мне о том, как проходят соревнования по воздухоплаванию, перечислял девятнадцать (!) параметров, по которым оценивают мастерство пилота. В этот раз соревнований не было, просто праздник, посвященный 230-летию воздухоплавания в этих местах. Который, кстати, запросто мог и сорваться – стоило только испортиться погоде.
Знаете, что воздухоплаватели называют вроде бы знакомым словом «брифинг»? Не пытайтесь, не угадаете. Это когда запускают шарик с гелием, чтобы определить направление ветра, – а значит, и точку взлета, неизвестную до последнего. Надо пролететь над городом, над каньоном, над крепостью. А воздушный шар несет ветер. Пилот может поднять его выше или опустить, играя воздушными потоками – но не повернуть по собственному усмотрению.
И, внезапно сорвавшись с места, они едут с брифинга на загородное поле джипами с прицепами, выгружают корзины и газовые баллоны, продувают горелки, выпуская вверх столбы пламени, разворачивают по земле бесконечно длинные оболочки (так называются собственно шары), а потом расправляют их в ширину и начинают надувать. Гигантские шары вздуваются и поднимаются над землей один за другим, пилоты и пассажиры забираются в корзины, отстегивается трос (он тоже как-то называется, но я забыла). Все это красочно, ярко, энергично, это впечатляет, даже если только смотреть.
А полетела я на следующий день. В одной корзине с писателем Яном Валетовым, его женой Лесей и пилотом Геннадием.
Уже потом, вечером, нам, новичкам, рассказали, какими экстремальными бывают взлеты и особенно посадки, как некий пилот искупал пассажиров в реке Смотрич, попытавшись исполнить главный финт этих мест – пройти под мостом, а какую-то корзину протащило по полю метров пятьдесят, и все это еще цветочки, главная жесть происходит зимой, во время февральских полетов, куда категорически не берут женщин… Накануне нам по тайному сговору ничего такого не говорили – мало ли, а вдруг бы перепугались и отказались лететь?
…Никакого кокетства – мне совсем не было страшно. Не было остроты, азарта и адреналина, хотя казалось бы. Только ощущение абсолютной, беспримесной гармонии и красоты. Так должно быть, так было всегда, человек реально создан для полета.
И мы летели над городом и каньоном, над мостом и над крепостью, и тень от воздушного шара скользила по осенней мозаике, и воздух был хрустален, а в контражуре над городом стояла дымка, из которой выступали башни и древние стены. А потом снизились над окраинными кварталами, и сверху казалась такой трогательной чья-то обычная сельская жизнь с курами, гусями и капустой в огороде. И мальчик-пастушок прокричал нам «Слава Украине!», и мы ответили. Для снижения пафоса не скрою: затем пилот хулигански выкрикнул «Путин!» – и тоже услышал правильный отзыв с земли.
Конечно, там, на фестивале, постоянно говорили о войне. Вспоминали пилота из клуба, который сейчас там, в зоне АТО. Обсуждали конкретную помощь армии и умозрительные варианты развития дальнейших событий. И о том, время ли сейчас для такого праздника? – говорили тоже.
Может, и не время. Но когда ты скользишь высоко над землей, и внизу разворачивается великолепный пейзаж с бескрайним горизонтом, когда меняется точка опоры и система координат, мир становится совершенно другим. Таким, как он, наверное, и был изначально задуман.
В этом мире, правильном и настоящем, невозможна война – от слова вообще. И красоте не приходится его спасать, потому что он сам и есть воплощенная красота. Мы будем вечно изумлены и счастливы, и никогда не умрем.
Не то чтобы я с детства, начитавшись Жюль-Верна, мечтала полететь на воздушном шаре. Но я вообще люблю летать: и на самолете, и на качелях, и во сне. Поэтому, конечно, согласилась – хотя раньше видела их только издалека, и с земли, эти самые воздушные шары.
Рассказываю. Это был город Каменец-Подольский; в день моего отъезда фотография тамошней крепости появилась тут в качестве иллюстрации моей колонки о магии, и стало понятно, что все складывается единственно правильным образом, красивым и точным узором. Меня пригласили Наташа и Николай, мои читатели, а теперь уже и друзья. В их городе – спорим, вы не знали? – первый воздушный шар запустили еще в восемнадцатом веке, через год после монгольфьера.
Современные воздухоплаватели – это, конечно, субкультура. Как и байкеры, дайверы, реконструкторы, ролевики или, скажем, фантасты. У них фестивали и клубы, традиции и ритуалы, год расписан пособытийно, гремят имена своих героев, передаются из уст в уста наиболее яркие байки, – а внешний мир ничего не знает, только иногда замечая в небе разноцветные воздушные шары.
Я – дилетант, я даже и не пыталась вникнуть как следует. Хотя судья международной категории долго рассказывал мне о том, как проходят соревнования по воздухоплаванию, перечислял девятнадцать (!) параметров, по которым оценивают мастерство пилота. В этот раз соревнований не было, просто праздник, посвященный 230-летию воздухоплавания в этих местах. Который, кстати, запросто мог и сорваться – стоило только испортиться погоде.
Знаете, что воздухоплаватели называют вроде бы знакомым словом «брифинг»? Не пытайтесь, не угадаете. Это когда запускают шарик с гелием, чтобы определить направление ветра, – а значит, и точку взлета, неизвестную до последнего. Надо пролететь над городом, над каньоном, над крепостью. А воздушный шар несет ветер. Пилот может поднять его выше или опустить, играя воздушными потоками – но не повернуть по собственному усмотрению.
И, внезапно сорвавшись с места, они едут с брифинга на загородное поле джипами с прицепами, выгружают корзины и газовые баллоны, продувают горелки, выпуская вверх столбы пламени, разворачивают по земле бесконечно длинные оболочки (так называются собственно шары), а потом расправляют их в ширину и начинают надувать. Гигантские шары вздуваются и поднимаются над землей один за другим, пилоты и пассажиры забираются в корзины, отстегивается трос (он тоже как-то называется, но я забыла). Все это красочно, ярко, энергично, это впечатляет, даже если только смотреть.
А полетела я на следующий день. В одной корзине с писателем Яном Валетовым, его женой Лесей и пилотом Геннадием.
Уже потом, вечером, нам, новичкам, рассказали, какими экстремальными бывают взлеты и особенно посадки, как некий пилот искупал пассажиров в реке Смотрич, попытавшись исполнить главный финт этих мест – пройти под мостом, а какую-то корзину протащило по полю метров пятьдесят, и все это еще цветочки, главная жесть происходит зимой, во время февральских полетов, куда категорически не берут женщин… Накануне нам по тайному сговору ничего такого не говорили – мало ли, а вдруг бы перепугались и отказались лететь?
…Никакого кокетства – мне совсем не было страшно. Не было остроты, азарта и адреналина, хотя казалось бы. Только ощущение абсолютной, беспримесной гармонии и красоты. Так должно быть, так было всегда, человек реально создан для полета.
И мы летели над городом и каньоном, над мостом и над крепостью, и тень от воздушного шара скользила по осенней мозаике, и воздух был хрустален, а в контражуре над городом стояла дымка, из которой выступали башни и древние стены. А потом снизились над окраинными кварталами, и сверху казалась такой трогательной чья-то обычная сельская жизнь с курами, гусями и капустой в огороде. И мальчик-пастушок прокричал нам «Слава Украине!», и мы ответили. Для снижения пафоса не скрою: затем пилот хулигански выкрикнул «Путин!» – и тоже услышал правильный отзыв с земли.
Конечно, там, на фестивале, постоянно говорили о войне. Вспоминали пилота из клуба, который сейчас там, в зоне АТО. Обсуждали конкретную помощь армии и умозрительные варианты развития дальнейших событий. И о том, время ли сейчас для такого праздника? – говорили тоже.
Может, и не время. Но когда ты скользишь высоко над землей, и внизу разворачивается великолепный пейзаж с бескрайним горизонтом, когда меняется точка опоры и система координат, мир становится совершенно другим. Таким, как он, наверное, и был изначально задуман.
В этом мире, правильном и настоящем, невозможна война – от слова вообще. И красоте не приходится его спасать, потому что он сам и есть воплощенная красота. Мы будем вечно изумлены и счастливы, и никогда не умрем.
