yusta_ya

А то забыла запостить.

ВОЙНА - ЭТО МИР

Нельзя сказать, что это самое страшное – бывают вещи и пострашнее. Но очень грустно, а порой и трагично, когда на фоне потрясений в обществе люди перестают понимать друг друга. В буквальном смысле – потому что одни и те же слова приобретают для них разный, вплоть до противоположного, смысл.

Особенно ярко и наглядно это видно на той лексике, которая стала оружием информационной войны. Однако со всей неизбежностью, как плесень или воспалительный процесс, размывание и девальвация слов расползается дальше.

Вот, например, «бендеровцы». Слово, для значительной части населения, и не только нашей страны, олицетворяющее зло с украинским национальным колоритом. Но уже изначально несущее в себе червоточину: сакраментальная буква «е» выдает с головой тех, кто его употребляет. Исторического персонажа, гораздо более знаменитого сейчас, чем при жизни, один портрет которого способен вызвать неконтролируемые (вернее, с точки зрения информационной войны – прекрасно контролируемые) реакции, звали Степан Бандера. А Бендеры – город в Молдове, который далековато и вообще ни при чем, равно как и литературный герой Остап Бендер. И в толковании бранного слова появляются новые грани: «бендеровец» – враг, о котором, по сути, ничего не известно, которого никто не видел, пугалка для невежественных людей. Впрочем, даже если написать слово правильно, по сути, это ничего не меняет.

Особенно же остро отразило амплитуду социальных качелей новая жизнь слова «фашист». Казалось бы, любому мало-мальски образованному человеку давно известно, что фашизм – это Италия и Муссолини, а Германия и Гитлер – это национал-социализм, или кратко нацизм. Но так исторически сложилось, что гораздо более длинный шлейф экспрессивных ассоциаций, смыслов, мифов и символов тянется именно за «фашистами» – потому вброс именно этого термина в инфовойну был гениален, чего уж там. Фашист – абсолютное зло, демонический враг, фашиста надо убить, и это не преступление, а геройство. За спиной каждого идейного врага «фашистов» – вся героика Великой отечественной, огромный пласт советской и мировой литературы, живописи, кино, подкрепленный личными семейными преданиями.

Назвать врага фашистом – это сильно, и свалившееся в руки оружие грех было не использовать. В результате ряды «фашистов» пополнили не только революционеры, но и каждый, кто выражал им хоть малейшее сочувствие или хотя бы не призывал закатать митингующих под асфальт. Как неизбежное следствие слово девальвировалось, растеряло экспрессию, стало не более обидным, чем «дурак»: фашист – сам фашист… Шутили даже, что сегодня каждого приличного человека хоть раз да и назвали фашистом.

Так было до тех пор, пока термин «фашизм» (хотя «нацизм» – все-таки точнее) трагически не актуализировался уже на другом, геополитическом уровне, в контексте вопиющих исторических параллелей.

Бог с ними, с бранными словами – гораздо печальнее, когда девальвируется смысл базовых понятий, на которых лежат целые пласты, казалось бы, общечеловеческой этики. Когда вдруг оказывается: то, что всегда называлось оккупацией – это обеспечение стабильности и порядка, внешняя агрессия – установление исторической справедливости, а война – просто такой вот мир.

Можно до бесконечности играть в слова, но предлагаю каждому все-таки определиться по тем понятиям, которые не могут быть оспорены, иначе вообще исчезнет почва под ногами и всяческие ориентиры.

Война – это война, и она является страшным, ничем не оправдываемым злом.

А мир – это мир. И это самое главное.