Написала про Крым для gazeta.ru
Mar. 15th, 2014 01:24 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yusta_yaНАКАНУНЕ
Писатель Яна Дубинянская родилась в Феодосии и жила в Крыму до двадцати одного года. Потом уехала учиться во Львов, а последние пятнадцать лет живет в Киеве — но и в Крыму тоже, потому что, как она пишет, «без моей земли и моего моря я не могу». Специально для «Газеты.Ru» Яна написала, чем живут Киев и Крым накануне референдума, и дала свою оценку происходящему. По договоренности с автором текст мы не сокращали и не редактировали.
— Открывайте сумки! — рявкает мужик с георгиевской ленточкой на куртке.
— Кто вы такой?
— Самооборона Крыма!
— Покажите ваши документы.
Чувствую, что делаю что-то не то. Нарываюсь, лезу на рожон, создаю себе проблемы. Но я приехала домой, в свой Крым. И вообще не привыкла, чтобы какие-то люди обыскивали мои вещи: у нас это не принято, я все-таки живу в свободной стране.
Их уже набежала целая свора, меня хватают за локти и рвут из рук кофр, я упрямо повторяю про документы и совсем не боюсь, потому что так не бывает, не должно быть никогда. Потом вдруг оказываюсь за спиной у моего двухметрового мужа, а мой отец, вчера доказывавший по телефону: в Крыму все прекрасно и спокойно, не то что у вас на Майдане! — втолковывает агрессивной «самообороне», что документы и правда неплохо бы показать, потрясая собственной крымской пропиской.
Без мужчин я вела бы себя точно так же, увы, но, к счастью, я с мужчинами. В конце концов один из «самообороны», немолодой и самый тихий, демонстрирует какую-то воинскую книжку, мы приоткрываем молнию на кофре и расходимся. Никого не убили и даже не покалечили, все хорошо. Это Крым накануне «референдума».
Я родилась в Феодосии, а последние пятнадцать лет живу в Киеве, но и в Крыму тоже. Каждый раз, уезжая отсюда, обязательно бросаю в море монетку, не забываю никогда. Древний обычай, детская магия, это работает.
С 1 марта мы жили в Киеве в постоянном напряжении, непрерывно отслеживая сводки новостей, засыпая далеко за полночь на пределе сил и просыпаясь на рассвете с мыслью: «Война». В то время как знакомые и родственники из Крыма успокаивали: ну какая война?
Ну бронетехника, ну неопознанные солдаты на грузовиках с российскими номерами, ну автоматы Калашникова, ну захват воинских частей, ну марионеточное правительство. Но это не война, это просто такой вот мир.
7-го в два часа ночи у нас зазвенела тревожная эсэмэска: сработала сигнализация в нашем крымском доме. Пытались залезть, погнули решетку на окне. И сразу стало легче: приезжать, разбираться на месте, ремонтировать и укреплять дом совсем не то же самое, что бессильно сходить с ума в интернете.
Смешно, но я и правда надеялась увидеть там мир.
В Крыму всегда, сколько я помню, хотели одного: чтобы ничего не менялось. Всем же понятно, что перемены могут быть только к худшему. А мир устроен стабильно: приходит весна и лето, начинается сезон, нашествие шумных чужаков с деньгами, которое надо пережить, поскольку деньги они оставят здесь и можно будет пережить и зиму.
И так будет всегда. Распад Союза Крым воспринял очень болезненно, и не из-за мифического разрыва с Россией, а потому, что рухнул привычный жизненный уклад. Потом постепенно вроде бы восстановился — и что же, опять все рушить? Именно так в Крыму восприняли Майдан. На полуострове, катастрофически бедном на пассионариев, считаные единицы вышли на площадь. А в остальных накапливался страх, и этот страх очень умело подогрели и использовали.
Украинизация — социальная фобия Крыма, иррациональная и ни на чем не основанная. Языковая политика Украины никогда не была агрессивной, как, например, в Прибалтике: средний русскоязычный крымчанин спокойно обходится и в быту, и на работе, и в сфере образования без украинского вообще, исключение составляет разве что делопроизводство на государственном языке. Но страх, что вот-вот придут и украинизируют, есть. Есть, потому что он нужен: ни одни выборы в Украине не проходят без розыгрыша языковой карты, это беспроигрышный ход, на который радостно клюет электорат. Справедливости ради, и во Львове боятся, что некто вот-вот их русифицирует.
А украинская власть все эти годы совершала в Крыму глупость за глупостью. То обязательный украинский дубляж кинофильмов, то памятник украинскому гетману в Севастополе — почему-то эти мелочи воспринимались тут гораздо болезненнее, чем грабительские захваты земли на побережье, застройка заповедников и вырубка реликтовых лесов.
Думаю, социальную фобию раздували грамотно и целенаправленно не только местные политиканы: сейчас уже понятно, что вторжение в Украину было спланировано не вчера и не позавчера. Украина беспечно и бездумно сдала Крым российской пропаганде. Украинской власти вообще было не до Крыма, кроме тех случаев, когда хотелось возвести тут очередной особняк.
На Майдане сбросили именно ту власть, которая систематически разворовывала и откровенно грабила Крым. Но здесь этого не заметили. А заметили то, что регулярно показывали у Дмитрия Киселева: страшных бандеровцев, они же фашисты, факельное шествие «Свободы», «Правый сектор», «коктейли Молотова», бандита Сашка Белого — маркеры «майданной угрозы» настолько малочисленны и оттого бесконечно повторяемы, что это даже смешно. Но они сработали. Крымчане по-настоящему испугались. Роскошным был и подарок новой власти — отмена одиозного языкового закона Кивалова — Колесниченко, которую российская пропаганда представила как запрет русского языка. Крымчане поверили, испугавшись еще больше.
И тут им подбросили новую идею — «самоопределение». С точки зрения пиара это выглядит безукоризненно: мол, происходящее в Крыму тоже такой Майдан. Там вооруженный приход к власти — и здесь он же. Там воля народа — и здесь она же. И захват правительственных зданий. И даже самооборона у нас точно такая же, только ленточки другого цвета. А кто этого не признает, у того «двойные стандарты».
Зимой в Киеве на Грушевского ребята из майданной самообороны переводили меня под ручку через заледеневшую дорогу между баррикадами. Я не стояла на тех баррикадах, я просто проходила мимо, и у меня скользили сапоги. Но это так, к слову.
На самом деле разница между Майданом и его крымским пиар-двойником колоссальна и очевидна. Она не в лозунгах, не в плакатах и тем более не в ленточках. Она во всем: целях, средствах, движущих силах и самой онтологии происходящего.
«Евромайдан» в Киеве начинался с интеллигентского флешмоба, с тысячи фейсбучных друзей журналиста с бандеровским именем Мустафа Найем, которые подтвердили свою готовность выйти на площадь. Эта инициатива срезонировала, поймала социальный импульс, ту волну, которую невозможно просчитать и спланировать заранее, как бы того ни хотелось конспирологам разных мастей. Сотни тысяч людей вышли на площадь от стыда за свою власть, показавшую в вопросе евроинтеграции унизительную для страны зависимость, слабость и ложь. А после избиения протестующих «Беркутом» в ночь на 1 декабря волна превратилась в штормовое море. Люди с площади уже не ушли и стояли до победы, а поскольку победа пока неочевидна, стоят до сих пор. Можно по-разному к этому относиться, но факты именно таковы.
Политические силы начали седлать социальную волну Майдана уже позже, естественно, тут проявились и политтехнологии. Но самого главного — пассионарности — не купить и не срежиссировать. Пассионарность — это когда желание перемен превалирует над естественным инстинктом самосохранения. На Майдане пассионарность сыграла решающую роль.
«Самоопределение» Крыма — чистая политтехнология от начала и до конца. Волна митингов в Крыму была профессионально поднята, опираясь не на возмущение и стыд народа, а на его на страхи и агрессию, и неудивительно, что многие митинги сразу же закончились драками (массовые акции в Киеве два месяца оставались мирными).
Формирование отрядов «самообороны», которые шмонали нас на вокзале в полном ощущении собственной безнаказанности, удивительным образом совпало с появлением на полуострове «зеленых человечков» с автоматами и военной техники с номерами другого государства. И если пресловутая «рука Запада» так и не проявила себя на Майдане, оставшись информационным фантомом, то «вооруженные вежливые люди» планомерно оккупируют территорию Крыма, и смена правительства была технично осуществлена именно их руками. Впрочем, Путин объявил на весь мир, что это тоже такая «крымская самооборона». Говорят, в России многие верят.
А во что верят крымчане?
Накануне «референдума» в Феодосии тихо. Кто-то увидел бы здесь в первую очередь море и чаек, пенсионеров и детские коляски, но это мой город, и потому глаз фиксирует прежде всего чужое, пришлое, проявившееся за время моего кратковременного отсутствия: зимой я жила здесь несколько недель. Триколор над феодосийской мэрией. Военные грузовики возле порта: два с российскими номерами, один вообще без номеров. Солдат в форме с характерными кармашками на пузе. Рослый беркутовец в сером камуфляже с нашивками (подразделение «Беркут» в Украине официально расформировано). И много листовок на столбах. Все — за воссоединение с Россией, об Украине чисто геббельсовский негатив: отменят все льготы, запретят русский язык, Бандера, свастика. Украинские телеканалы в Крыму отключили.
Тем не менее восторженного единства в стремлении в Россию среди крымчан не наблюдается. Все очень нервозны, в транспорте и кафе постоянно вспыхивают политические споры, мнения звучат разные. Но в тревоге абсолютно все.
Все понимают, что привычный ход событий нарушен, что сезон, которым живет Крым, уже безнадежно сорван и впереди голодная зима. И все ждут «референдума» как некой точки, после которой что-то решится, потому что невозможно ведь жить в подвешенном состоянии, в неизвестности.
Этот «референдум» не собираются признавать нигде в мире, и крымчане об этом знают. Он нужен только Путину, и то непонятно, с какой именно целью. Его результаты, и это тоже постепенно становится очевидным, скорее всего, уже нарисованы заранее. Наш сосед по садовому товариществу хмуро бросил, что «нормальные люди» в Крыму не собираются идти на «референдум».
Обычные среднестатистические крымчане улыбаются через силу и говорят родственникам по телефону: а у нас тут ничего особенного не происходит. Тихо, похолодало, зацветают нарциссы. Мы не волнуемся, и вы не волнуйтесь, все будет хорошо.
Они и сами стараются в это верить, пускай со всех сторон подступает ощущение грандиозного обмана и неясной, но грозной опасности. Все будет хорошо, и нельзя произносить вслух страшное слово «война», чтобы не накликать большой беды. Все будет хорошо, особенно если крепко-накрепко зажмуриться и пробормотать спасительное: «Россия-Россия-Россия». Россия спасет, не зря же тут стоят ее солдаты, не станут же они, в самом деле, стрелять.
Когда мы с мужем уезжали из Киева в Крым, наш умный сын-восьмиклассник спросил: «Мама, а ты не боишься, что получится как с Берлинской стеной?» Я боюсь. Могут перекрыть границу, могут внезапно начать боевые действия, и не обязательно в Крыму, могут всё. Поэтому сегодня я возвращаюсь к детям, у меня их трое, и мы должны держаться вместе, это самое главное.
Но Крым — это моя земля и мое море. Я вернусь, я бросила монетку.
Автор — писатель, журналист. Автор романов «Пансионат», «Глобальное потепление», «Н2О», «Сад камней» и др. Лауреат «Русской премии» и премии Бориса Стругацкого «Бронзовая улитка».
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Правда, игривая фраза "Говорят, в России среди нормальных людей тоже не найти никого, кто голосовал бы за Путина" и текста загадочным образом улетучилась. Ну да ладно. Те, кто способен понять все остальное, и так в курсе.
Писатель Яна Дубинянская родилась в Феодосии и жила в Крыму до двадцати одного года. Потом уехала учиться во Львов, а последние пятнадцать лет живет в Киеве — но и в Крыму тоже, потому что, как она пишет, «без моей земли и моего моря я не могу». Специально для «Газеты.Ru» Яна написала, чем живут Киев и Крым накануне референдума, и дала свою оценку происходящему. По договоренности с автором текст мы не сокращали и не редактировали.
— Открывайте сумки! — рявкает мужик с георгиевской ленточкой на куртке.
— Кто вы такой?
— Самооборона Крыма!
— Покажите ваши документы.
Чувствую, что делаю что-то не то. Нарываюсь, лезу на рожон, создаю себе проблемы. Но я приехала домой, в свой Крым. И вообще не привыкла, чтобы какие-то люди обыскивали мои вещи: у нас это не принято, я все-таки живу в свободной стране.
Их уже набежала целая свора, меня хватают за локти и рвут из рук кофр, я упрямо повторяю про документы и совсем не боюсь, потому что так не бывает, не должно быть никогда. Потом вдруг оказываюсь за спиной у моего двухметрового мужа, а мой отец, вчера доказывавший по телефону: в Крыму все прекрасно и спокойно, не то что у вас на Майдане! — втолковывает агрессивной «самообороне», что документы и правда неплохо бы показать, потрясая собственной крымской пропиской.
Без мужчин я вела бы себя точно так же, увы, но, к счастью, я с мужчинами. В конце концов один из «самообороны», немолодой и самый тихий, демонстрирует какую-то воинскую книжку, мы приоткрываем молнию на кофре и расходимся. Никого не убили и даже не покалечили, все хорошо. Это Крым накануне «референдума».
Я родилась в Феодосии, а последние пятнадцать лет живу в Киеве, но и в Крыму тоже. Каждый раз, уезжая отсюда, обязательно бросаю в море монетку, не забываю никогда. Древний обычай, детская магия, это работает.
С 1 марта мы жили в Киеве в постоянном напряжении, непрерывно отслеживая сводки новостей, засыпая далеко за полночь на пределе сил и просыпаясь на рассвете с мыслью: «Война». В то время как знакомые и родственники из Крыма успокаивали: ну какая война?
Ну бронетехника, ну неопознанные солдаты на грузовиках с российскими номерами, ну автоматы Калашникова, ну захват воинских частей, ну марионеточное правительство. Но это не война, это просто такой вот мир.
7-го в два часа ночи у нас зазвенела тревожная эсэмэска: сработала сигнализация в нашем крымском доме. Пытались залезть, погнули решетку на окне. И сразу стало легче: приезжать, разбираться на месте, ремонтировать и укреплять дом совсем не то же самое, что бессильно сходить с ума в интернете.
Смешно, но я и правда надеялась увидеть там мир.
В Крыму всегда, сколько я помню, хотели одного: чтобы ничего не менялось. Всем же понятно, что перемены могут быть только к худшему. А мир устроен стабильно: приходит весна и лето, начинается сезон, нашествие шумных чужаков с деньгами, которое надо пережить, поскольку деньги они оставят здесь и можно будет пережить и зиму.
И так будет всегда. Распад Союза Крым воспринял очень болезненно, и не из-за мифического разрыва с Россией, а потому, что рухнул привычный жизненный уклад. Потом постепенно вроде бы восстановился — и что же, опять все рушить? Именно так в Крыму восприняли Майдан. На полуострове, катастрофически бедном на пассионариев, считаные единицы вышли на площадь. А в остальных накапливался страх, и этот страх очень умело подогрели и использовали.
Украинизация — социальная фобия Крыма, иррациональная и ни на чем не основанная. Языковая политика Украины никогда не была агрессивной, как, например, в Прибалтике: средний русскоязычный крымчанин спокойно обходится и в быту, и на работе, и в сфере образования без украинского вообще, исключение составляет разве что делопроизводство на государственном языке. Но страх, что вот-вот придут и украинизируют, есть. Есть, потому что он нужен: ни одни выборы в Украине не проходят без розыгрыша языковой карты, это беспроигрышный ход, на который радостно клюет электорат. Справедливости ради, и во Львове боятся, что некто вот-вот их русифицирует.
А украинская власть все эти годы совершала в Крыму глупость за глупостью. То обязательный украинский дубляж кинофильмов, то памятник украинскому гетману в Севастополе — почему-то эти мелочи воспринимались тут гораздо болезненнее, чем грабительские захваты земли на побережье, застройка заповедников и вырубка реликтовых лесов.
Думаю, социальную фобию раздували грамотно и целенаправленно не только местные политиканы: сейчас уже понятно, что вторжение в Украину было спланировано не вчера и не позавчера. Украина беспечно и бездумно сдала Крым российской пропаганде. Украинской власти вообще было не до Крыма, кроме тех случаев, когда хотелось возвести тут очередной особняк.
На Майдане сбросили именно ту власть, которая систематически разворовывала и откровенно грабила Крым. Но здесь этого не заметили. А заметили то, что регулярно показывали у Дмитрия Киселева: страшных бандеровцев, они же фашисты, факельное шествие «Свободы», «Правый сектор», «коктейли Молотова», бандита Сашка Белого — маркеры «майданной угрозы» настолько малочисленны и оттого бесконечно повторяемы, что это даже смешно. Но они сработали. Крымчане по-настоящему испугались. Роскошным был и подарок новой власти — отмена одиозного языкового закона Кивалова — Колесниченко, которую российская пропаганда представила как запрет русского языка. Крымчане поверили, испугавшись еще больше.
И тут им подбросили новую идею — «самоопределение». С точки зрения пиара это выглядит безукоризненно: мол, происходящее в Крыму тоже такой Майдан. Там вооруженный приход к власти — и здесь он же. Там воля народа — и здесь она же. И захват правительственных зданий. И даже самооборона у нас точно такая же, только ленточки другого цвета. А кто этого не признает, у того «двойные стандарты».
Зимой в Киеве на Грушевского ребята из майданной самообороны переводили меня под ручку через заледеневшую дорогу между баррикадами. Я не стояла на тех баррикадах, я просто проходила мимо, и у меня скользили сапоги. Но это так, к слову.
На самом деле разница между Майданом и его крымским пиар-двойником колоссальна и очевидна. Она не в лозунгах, не в плакатах и тем более не в ленточках. Она во всем: целях, средствах, движущих силах и самой онтологии происходящего.
«Евромайдан» в Киеве начинался с интеллигентского флешмоба, с тысячи фейсбучных друзей журналиста с бандеровским именем Мустафа Найем, которые подтвердили свою готовность выйти на площадь. Эта инициатива срезонировала, поймала социальный импульс, ту волну, которую невозможно просчитать и спланировать заранее, как бы того ни хотелось конспирологам разных мастей. Сотни тысяч людей вышли на площадь от стыда за свою власть, показавшую в вопросе евроинтеграции унизительную для страны зависимость, слабость и ложь. А после избиения протестующих «Беркутом» в ночь на 1 декабря волна превратилась в штормовое море. Люди с площади уже не ушли и стояли до победы, а поскольку победа пока неочевидна, стоят до сих пор. Можно по-разному к этому относиться, но факты именно таковы.
Политические силы начали седлать социальную волну Майдана уже позже, естественно, тут проявились и политтехнологии. Но самого главного — пассионарности — не купить и не срежиссировать. Пассионарность — это когда желание перемен превалирует над естественным инстинктом самосохранения. На Майдане пассионарность сыграла решающую роль.
«Самоопределение» Крыма — чистая политтехнология от начала и до конца. Волна митингов в Крыму была профессионально поднята, опираясь не на возмущение и стыд народа, а на его на страхи и агрессию, и неудивительно, что многие митинги сразу же закончились драками (массовые акции в Киеве два месяца оставались мирными).
Формирование отрядов «самообороны», которые шмонали нас на вокзале в полном ощущении собственной безнаказанности, удивительным образом совпало с появлением на полуострове «зеленых человечков» с автоматами и военной техники с номерами другого государства. И если пресловутая «рука Запада» так и не проявила себя на Майдане, оставшись информационным фантомом, то «вооруженные вежливые люди» планомерно оккупируют территорию Крыма, и смена правительства была технично осуществлена именно их руками. Впрочем, Путин объявил на весь мир, что это тоже такая «крымская самооборона». Говорят, в России многие верят.
А во что верят крымчане?
Накануне «референдума» в Феодосии тихо. Кто-то увидел бы здесь в первую очередь море и чаек, пенсионеров и детские коляски, но это мой город, и потому глаз фиксирует прежде всего чужое, пришлое, проявившееся за время моего кратковременного отсутствия: зимой я жила здесь несколько недель. Триколор над феодосийской мэрией. Военные грузовики возле порта: два с российскими номерами, один вообще без номеров. Солдат в форме с характерными кармашками на пузе. Рослый беркутовец в сером камуфляже с нашивками (подразделение «Беркут» в Украине официально расформировано). И много листовок на столбах. Все — за воссоединение с Россией, об Украине чисто геббельсовский негатив: отменят все льготы, запретят русский язык, Бандера, свастика. Украинские телеканалы в Крыму отключили.
Тем не менее восторженного единства в стремлении в Россию среди крымчан не наблюдается. Все очень нервозны, в транспорте и кафе постоянно вспыхивают политические споры, мнения звучат разные. Но в тревоге абсолютно все.
Все понимают, что привычный ход событий нарушен, что сезон, которым живет Крым, уже безнадежно сорван и впереди голодная зима. И все ждут «референдума» как некой точки, после которой что-то решится, потому что невозможно ведь жить в подвешенном состоянии, в неизвестности.
Этот «референдум» не собираются признавать нигде в мире, и крымчане об этом знают. Он нужен только Путину, и то непонятно, с какой именно целью. Его результаты, и это тоже постепенно становится очевидным, скорее всего, уже нарисованы заранее. Наш сосед по садовому товариществу хмуро бросил, что «нормальные люди» в Крыму не собираются идти на «референдум».
Обычные среднестатистические крымчане улыбаются через силу и говорят родственникам по телефону: а у нас тут ничего особенного не происходит. Тихо, похолодало, зацветают нарциссы. Мы не волнуемся, и вы не волнуйтесь, все будет хорошо.
Они и сами стараются в это верить, пускай со всех сторон подступает ощущение грандиозного обмана и неясной, но грозной опасности. Все будет хорошо, и нельзя произносить вслух страшное слово «война», чтобы не накликать большой беды. Все будет хорошо, особенно если крепко-накрепко зажмуриться и пробормотать спасительное: «Россия-Россия-Россия». Россия спасет, не зря же тут стоят ее солдаты, не станут же они, в самом деле, стрелять.
Когда мы с мужем уезжали из Киева в Крым, наш умный сын-восьмиклассник спросил: «Мама, а ты не боишься, что получится как с Берлинской стеной?» Я боюсь. Могут перекрыть границу, могут внезапно начать боевые действия, и не обязательно в Крыму, могут всё. Поэтому сегодня я возвращаюсь к детям, у меня их трое, и мы должны держаться вместе, это самое главное.
Но Крым — это моя земля и мое море. Я вернусь, я бросила монетку.
Автор — писатель, журналист. Автор романов «Пансионат», «Глобальное потепление», «Н2О», «Сад камней» и др. Лауреат «Русской премии» и премии Бориса Стругацкого «Бронзовая улитка».
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Правда, игривая фраза "Говорят, в России среди нормальных людей тоже не найти никого, кто голосовал бы за Путина" и текста загадочным образом улетучилась. Ну да ладно. Те, кто способен понять все остальное, и так в курсе.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Написала про Крым для gazeta.ru
Date: 2014-03-15 11:31 am (UTC)no subject
Date: 2014-03-15 11:48 am (UTC)По вінє пєрєпісчіка?
no subject
Date: 2014-03-15 12:04 pm (UTC)no subject
Date: 2014-03-15 12:24 pm (UTC)Ну да, воров поменяли на бандитов--отличный повод радоваться!
И если пресловутая «рука Запада» так и не проявила себя на Майдане, оставшись информационным фантомом,
Ага, призрак Нуланд ходил по Майдану, и угощал бойцов призраками печенек, а ещё там тусовались призраки Саакашвили, Туска...
игривая фраза "Говорят, в России среди нормальных людей тоже не найти никого, кто голосовал бы за Путина"
Я голосовал за Путина, и считаю эту фразу не игривой, а оскорбительной.
no subject
Date: 2014-03-15 01:01 pm (UTC)2. Я что-то пропустила? Нуланд была с калашом, а Туск на БТРе?
3. Ваше право. И голосовать, и обижаться.
no subject
Date: 2014-03-15 03:26 pm (UTC)no subject
Date: 2014-03-15 03:31 pm (UTC)no subject
Date: 2014-03-15 05:20 pm (UTC)no subject
Date: 2014-03-15 06:17 pm (UTC)2. Угу. УК Украины:
Статья 27. Виды соучастников
1. Соучастниками преступления, наряду с исполнителем, являются организатор, подстрекатель и пособник.
2. Исполнителем (соисполнителем) является лицо, которое в соучастии с другими субъектами преступления непосредственно или путем использования других лиц, в соответствии с законом не подлежащих уголовной ответственности за совершенное, совершило преступление, предусмотренное настоящим Кодексом.
3. Организатором является лицо, которое организовало совершение преступления (преступлений) или руководило его (их) подготовкой либо совершением. Организатором также является лицо, создавшее организованную группу либо преступную организацию или руководившее ею, или лицо, обеспечивавшее финансирование либо организовывавшее сокрытие преступной деятельности организованной группы или преступной организации.
4. Подстрекателем является лицо, которое уговором, подкупом, угрозой, принуждением или иным образом склонило другого соучастника к совершению преступления.
5. Пособником является лицо, которое советами, указаниями, предоставлением средств либо орудий или устранением препятствий содействовало совершению преступления другими соучастниками, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, орудия либо средства совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, приобрести либо сбыть такие предметы или иным образом содействовать сокрытию преступления.
6. Не является соучастием не обещанное заранее сокрытие преступника, орудий и средств совершения преступления, следов преступления либо предметов, добытых преступным путем, или приобретение либо сбыт таких предметов. Лица, совершившие эти деяния подлежат уголовной ответственности лишь в случаях, предусмотренных статьями 198 и 396 Уголовного Кодекса Украины.
7. Не является соучастием обещанное до завершения совершения преступления несообщение о достоверно известном подготавливаемом или совершаемом преступлении. Такие лица подлежат уголовной ответственности лишь в случаях, когда совершенное ими деяние содержит признаки иного преступления.
Выкрутасы вышеупомянутых лиц -- как минимум, п.4
3. Я свои выводы сделал.
no subject
Date: 2014-03-15 06:21 pm (UTC)Ребятки пытались ограбить банк, их повязали. Каким образом от этого власть становится бандитской? Зачем километры копипаста?
no subject
Date: 2014-03-15 06:30 pm (UTC)Нормальная логика, где у каждой причины есть следствия
Это один из множества примеров. Сейчас они на свободе. Вы не боитесь столкнуться с ними на улице?
no subject
Date: 2014-03-15 06:39 pm (UTC)А на войне вообще убивают людей. Не боитесь?
no subject
Date: 2014-03-15 07:32 pm (UTC)Крымский "Майдан"
Date: 2014-03-15 09:26 pm (UTC)no subject
Date: 2014-03-16 07:26 am (UTC)no subject
Date: 2014-03-16 08:01 am (UTC)7 мгновений крымской весны
Date: 2014-03-16 09:10 am (UTC)no subject
Date: 2014-03-16 09:36 am (UTC)no subject
Date: 2014-03-16 03:01 pm (UTC)http://www.rg.ru/2008/09/02/krim.html
http://lenta.ru/news/2008/06/26/lesson/
"Ни на чем не основанная", да. "Никогда не была агрессивной", да.
Та же пропаганда, извините.
no subject
Date: 2014-03-16 03:06 pm (UTC)По ссылкам - именно то, о чем я пишу. Российская пропаганда. Особенно показательно, что 2008-го года.
no subject
Date: 2014-03-16 03:16 pm (UTC)И в чём же враньё - не было такого приказа министерства?
no subject
Date: 2014-03-16 03:17 pm (UTC)Реально, не было.
no subject
Date: 2014-03-16 03:38 pm (UTC)А откуда Вам известна ситуация в крымских школах за последние 6 лет?
no subject
Date: 2014-03-16 03:41 pm (UTC)И я не считаю _изучение_ языка злом. А право на невежество - неотъемлемым правом человека.
Русский в Крыму и прочих регионах Украины никто и никогда не ущемлял, и это правда.
no subject
Date: 2014-03-16 03:42 pm (UTC)